Действительно, многие воины на вершине холма приготовили луки и стрелы. Все они были хорошо сложены. Мышцы на руках и ногах были туго перевиты жгутами, отчего казались выпуклыми и упругими. Тела их были покрыты татуировкой. Выглядели эти «гвардейцы» куда более устрашающе, чем жители деревень.
На холме, расположенном впереди от колонистов, появился грузный высокий мужчина с золотым диском касика на груди.
— Каонабо… — пробежал по рядам индианок благоговейный вздох, и они наконец умолкли.
Последовала тяжелая пауза, во время которой ни одна из сторон не издала ни звука и можно было отчетливо слышать трели птиц, стрекот насекомых и журчание ручья. Каонабо поднял руку и произнес что-то грозным голосом.
— Вы пришли на нашу землю и отняли женщин у наших людей, — перевел Эсковедо. — Этими действиями вы оскорбили богов. Чтобы умилостивить их, вам придется отдать свою жизнь. — Воспользовавшись возможностью говорить, переводчик, не меняя интонации, добавил от себя: — Сеньоры, готовьтесь выхватить пистолеты.
— Люди, которые так поступили, уже наказаны, — ответил на речь Каонабо Педро Гутьеррес. — Мы пришли сюда, чтобы вернуть ваших женщин, извиниться и вручить правителю княжества Магуана наши дары.
Одна из женщин что-то выкрикнула.
— Она утверждает, что белые люди, забирая ее из деревни, убили ее мужа, который пытался этому помешать! — в ужасе сообщил Эсковедо.
— Неужели это правда?! — воскликнул пораженный Гутьеррес, обращаясь к своим людям.
Никому из присутствующих не был известен ответ на его вопрос.
— Мы этого не знали! — крикнул Гутьеррес, обращаясь к Каонабо. — Когда вернемся в крепость, обязательно найдем того, кто это сделал, и он будет казнен!
Эсковедо громко перевел эти слова.
Выслушав с каменным лицом, касик потребовал, чтобы пришельцы немедленно отпустили женщин.
Лейтенант показал жестом, что индианки свободны. Те недоверчиво глядели на кастильцев, не зная, как себя вести. Эсковедо сказал им что-то на
— Этого нельзя допустить! Индейцы сейчас не стреляют только потому, что у нас в руках их женщины! Как только женщины поднимутся на холм, нас уже ничто не защитит!
Оставаться внизу, на виду у нескольких десятков воинов, готовых выпустить град стрел, действительно было крайне неуютно, и тем не менее Гутьеррес, повысив голос, решительно произнес:
— Педро, стой на месте, иначе в нас начнут стрелять!
Парень, не слушая его, с побелевшими от ужаса глазами бросился к толпе женщин.
— Назад! — рявкнул лейтенант и ринулся за Педро, чтобы остановить его, но, сраженный оперенной стрелой, взревел от боли и упал.
— Пистолеты!
Голос Эсковедо тут же заглушили гикающий с горловым клекотом боевой клич индейских воинов и крики женщин.
Педро ошибся: индианки не стали для него прикрытием. Они с яростью набросились на несчастного парня из Талаверы, обступив со всех сторон и свалив на землю. Мануэль еще слышал его крики, когда его самого случайно прикрыло от летящей стрелы крупное тело ирландца, пронзенного копьем навылет.
Мануэль рванулся резко в сторону, успев спрятаться за валуном. Перезарядив пистолет, он стал искать глазами Каонабо, но того на холме уже не было видно. Между тем его разрисованные татуировкой воины начали спускаться вниз.
Краем глаза Мануэль увидел, как высокая девушка, которая так нравилась Педро, подняв обеими руками большой камень, с силой обрушила его на голову пленника. Издав короткий вскрик, Педро умолк. Женщины побежали вверх по холму, оставив на траве его труп с размозженной головой.
— Бегите, дон Родриго! — крикнул Мануэль королевскому нотариусу. — Я попытаюсь вас прикрыть.
С громким криком упал на землю арагонец Франсиско. В его спине торчали три стрелы.
Эсковедо рванулся назад, в ту сторону, откуда пришел их отряд. Он добежал до ствола сосны и укрылся за ним. Здесь начинался сосновый лесок, но убежище, которое он давал, было ненадежным, ибо с одного из холмов индейцы уже почти спустились вниз. Было ясно, что через несколько минут они окружат это место и тогда дерево уже не поможет.
— Сеньоры, нас осталось трое! — крикнул находящийся слева от них англичанин Тальярте. — Бежим в разные стороны! Тогда хоть кто-нибудь из нас спасется. Необходимо добраться до форта и предупредить, чтобы готовились к нападению!
С этими словами Тальярте ринулся куда-то вниз, за крутой обрыв. Мануэль успел лишь увидеть, как за ним бросились вдогонку четыре индейца.
Сам он добежал до Эсковедо, который почему-то сидел прислонясь к стволу. Схватив за руку пожилого эскривано, Мануэль прошептал:
— Дон Родриго, бежим, здесь нельзя оставаться! Они сейчас нас окружат. Необходимо предупредить наших людей в форте, что Каонабо объявил нам войну.
— Я не могу шевельнуться, — с трудом раздвигая губы, прохрипел Эсковедо. — Вероятно, у них отравленные стрелы.
Только тут Мануэль заметил кровавое пятно и оторванный лоскут на левом предплечье дона Родриго. Выдернутая стрела лежала здесь же, на земле.
