Юрий был подготовлен, возможно, больше, чем другие, к суровой армейской жизни. Он любил порядок, и его не беспокоили ранний подъем и заправка коек, физзарядка, и «Курс молодого бойца» с долгими маршами и частыми стрельбами, чисткой оружия и нарядами быстро стал для него привычным жизненным распорядком. Юрий «втянулся в службу» и стал находить время, чтобы почитать или написать письмо в Гжатск.
8 января 1956 г. курсантов построили в актовом зале училища. Подтянутые, гладко побритые, с карабинами в руках, выстроились они перед развернутым знаменем части. Молодые воины давали присягу на верность Родине, партии и трудовому народу.
А дальше пошла жизнь, заполненная и вовсе привычным для Юрия делом — учебой.
Интереснее всего Юрию были уроки в классах материальной части и теории полета, которые вел инженер-подполковник Коднер. Узлы и блоки, снятые с настоящих самолетов, действующие модели систем управления и моторов, детали, окрашенные в разный цвет, — все это, как мальчишек, увлекало будущих летчиков, помогало быстро и наглядно усвоить назначение и взаимодействие частей и механизмов самолетов разных марок. Подполковник так занимательно рассказывал о «холодном» металле, что слушать его не надоедало. Анализируя конструктивные особенности разных типов машин, он находил любопытные сравнения, и Юрий невольно поражался богатством знаний этого человека.
Гагарин с детских лет отличался «техничностью» — способностью быстро понимать и запоминать назначение и взаимодействие различных частей всевозможных механизмов. Это проявилось еще в ремесленном. В техникуме он научился чувствовать «душу» чертежей и по разрезу и размерам представлять себе части машины в разных проекциях. Постепенно это умение «понимать» металл укоренилось, стало свойством его личности. «Техничность» помогла ему и на занятиях.
Труднее было с тактикой. Преподаватель капитан Романов приносил на свои лекции многочисленные цветные схемы, исчерченные замысловатыми стрелами. Сперва Юрию тактика показалась сухой и отвлеченной дисциплиной, но вот Романов начал рассказывать о наиболее интересных действиях и операциях периода Отечественной войны — и тактика тоже стала близкой и наглядной. А сухие формулы воздушного боя стали ясными до осязаемости. Схемы больше не пугали Юрия своим отвлеченным смыслом. В конце концов Юрий давно привык «брать на вооружение» то, что ему преподают. «Это нужно запомнить!» — говорил он себе и запоминал. Много нового узнавал он в училище.
Но в общем все-таки жизнь его была бы неполной, если бы не Валя… Почти с того самого дня, когда он с ней познакомился, она стала для него самым близким человеком. Оба они вдруг почувствовали, что им очень интересно быть вместе и говорить только друг с другом. Говорить о разном, но одинаково важном для каждого из них.
Среди курсантов и знакомых офицеров были ребята, которым очень легко давались победы на «сердечном» фронте. Посмотрит на девушку, пригласит в кино — и она влюбляется в него. А может, иные хвастали, что все так просто и быстро. Но тем не менее Юрий часто даже интересовался, как это у них все так лихо получается? Ему ничего не составляло найти общий язык с товарищами, у него было много друзей, но вот что касалось девчат, то с ними было сложнее. Веселые девицы, которым все равно, с кем проводить время, вызывали у него чувство неприязни — таким не доверишь свою душу. А серьезные казались ему неприступно умными: он не был уверен, что сможет найти с ними общий язык.
Порой ему становилось грустно и одиноко, особенно когда ребята получали увольнительные и отправлялись «на свиданки» к подругам.
Он думал о том, что хорошо бы встретить настоящего друга. Конечно, он не отдавал себе отчета, что имел в виду милую, сердечную девушку. Но почему-то именно о таком личном друге он все чаще и чаще думал в училище. Видно, казарменная жизнь, даже изрядно скрашенная новыми учебными предметами, спортом, общественными делами, походами в кино и книгами, все же оставалась казарменной, а строгая дисциплина — военной дисциплиной: у некоторых особенно «бравых» ребят уже были внеочередные наряды за «самоволку» и строгие наказания за другие провинности. Словом, он был в армии…
Это произошло вскоре после окончания «карантинного срока», на вечере, который каждую субботу устраивался в училище. На таких вечерах обычно бывали танцы или концерт самодеятельности. В этот зимний вечер старшина группы Гагарин тщательно начистил сапоги, пуговицы, пряжку ремня, пришил свежий воротничок и отправился вместе с друзьями в актовый зал.
Танцы только начинались. Духовой оркестр еще не «разогрелся» и играл вяло. Юрий первый раз попал на вечер танцев в училище и с интересом наблюдал за всем происходящим. Несколько пар медленно кружились в середине зала. Это были офицеры и старшекурсники. Ребята помоложе толпились тесными группами у стен и скептически посматривали на танцующих.
