«Родные места», — улыбнулся Юрий. И от сознания того, что он приземляется не только точно в соответствии с расчетами, но именно здесь, ему сразу стало легче. На саратовской земле он впервые обрел крылья, здесь он всерьез учился прыгать с парашютом, тут окончится его самый большой и самый трудный полет! Может, не случайно те, кто рассчитывал и планировал этот полет, избрали для Юрия саратовскую землю? Все тут облетано, все давно осмотрено с воздуха — кругом знакомые ориентиры. А ведь это много значит для хорошего приземления.
Высота 7 тысяч метров. Юрий смотрит на приборы и диктует последнюю запись на магнитофон: «…скорость снижения 220 метров в секунду».
Земля все время запрашивает его самочувствие. Сквозь треск эфира Юрий едва улавливает в шлемофоне торжественную музыку. Земля зовет его. «Родина слышит, Родина знает, где в облаках ее сын пролетает», — тихо поет Юрий. Песня словно стучит в висках, рвется из сердца…
Юрий твердо уверен, что все будет хорошо. Где бы ни приземлился корабль, пилот останется жив. Самое страшное позади.
В боковой иллюминатор сквозь низкие облака уже видна широкая излучина Волги. Голубой плёс отливает чернёным серебром. В синей дымке леса, хорошо видны черно-коричневые квадраты полей. Над ними плывут облака, и тени облаков тоже видны ясно и отчетливо.
Включился пеленгатор, который укажет точное место его приземления. В ушах еще звучит песня: «Родина слышит, Родина знает, как нелегко ее сын побеждает…»
А перед глазами все стоит и стоит красный тревожный отсвет, напоминающий солнечные протуберанцы. Немного гудит голова, ломит тело. Кажется, что любое движение причиняет боль. Но теперь уже позади самые долгие, самые неприятные минуты. Об этом не хочется думать…
В минуты спуска и на командном пункте, и в координационных центрах напряжение доходит до апогея. Всем ясно — для обеспечения благополучного снижения и посадки имеет значение каждая секунда, каждый метр высоты, каждая минута градуса наклона. Снова в последний раз сверяется время и корректируется навигационная система корабля. Дается команда на включение системы ориентации. Получено подтверждение. Есть окончательные данные для команд на спуск. Эти данные докладываются руководителю полета, Государственной комиссии.
— Все в порядке! К снижению и посадке готов. К включению ТДУ готов, — звучит по радио четкий доклад космонавта.
Ведущие специалисты переходят в зал, где непосредственно обрабатываются оперативные данные по связи и где ведутся окончательные расчеты. На больших столах — крупномасштабные карты предполагаемого района приземления. Пока все идет в точном соответствии с расчетами. Корабль сориентирован и стабилизирован.
Переданы команды группам встречи и эвакуации. Самолеты, вертолеты, катера и автомашины готовы немедленно ринуться к месту посадки.
Операторы, связисты, инженеры внимательно прислушиваются к последним командам, переданным с космодрома, к докладам, поступающим с измерительных пунктов, к голосу из космоса.
— Я — «Заря»! Команды на спуск корабля выданы.
Через секунду в репродукторах слышен ответ Юрия:
— Я — «Кедр»! Команды на спуск прошли!
Проходит еще несколько напряженных минут, и снова слышен голос космонавта:
— ТДУ включен!
Все понимают: сейчас начнется торможение и спуск. Автоматический передатчик «Сигнал» сообщает с борта «Востока», что все идет нормально. Все знают: скоро излучаемые им сигналы прекратятся — корабль войдет в плотные слои атмосферы. Это должно произойти в точное расчетное время. Сразу же автоматически включатся пеленгаторные устройства корабля.
Включились! Станции наблюдения подтверждают, что «Восток» вошел в плотные слои атмосферы в точном соответствии с расчетами на той высоте и под тем углом, которые «предсказали» вычислительные машины.
Все идет нормально. Но люди волнуются. Корабль неимоверно разогревается. И все же, несмотря на волнение за судьбу Юрия, на координационном центре ни на секунду не прекращается работа. Вычисляются окончательные координаты приземления.
Затем отдается команда:
— Ввести в действие группы эвакуации и поиска!
Со стартовых дорожек взлетают самолеты и вертолеты. Они устремляются в район приземления.
Спешит туда и самолет с космодрома. В нем военные, ученые, космонавты, врачи. Бортовая рация держит связь со станциями, следящими за полетом «Востока». Все чаще и чаще пассажиры и пилоты машины поглядывают на часы: приближается посадка. Каждый этап полета Гагарина здесь знают с точностью до минуты. Многие из летящих в самолете мысленно отмечают стадии полета корабля. Нет, никак не успеют они в район приземления!
Скользит в облаках самолет. Курс — на запад. «Хоть бы скорей! Скорей», — мысленно торопит его каждый из тех, кто в салоне. Но слишком неторопливы винты. Где им догнать «Восток», мчащийся в 8 раз стремительнее снаряда, вылетевшего из ствола дальнобойного орудия! Никто в мире не умеет еще готовить такое топливо для ракет, которое подняло и разогнало до космической скорости корабль «Восток» с четырьмя алыми буквами на борту «СССР».
