Летит, подрагивает в облаках самолет. Его пассажиры, кажется, заняты обычными делами. Читают, что-то записывают, поглядывают в планшеты, тихонечко переговариваются. Радист изредка докладывает о новостях. И тогда все вскидывают головы. Напряженное выражение на мгновение появляется в глазах. У всех одна забота: как там, у него…
Все чаще поглядывают пассажиры самолета на часы. Вот-вот должно произойти то, чего все они ждут со смешанным чувством радости и тревоги.
Вбегает радист.
— Приземлился!!! Все отлично! Здоров. Цел и корабль!
Мгновение длилась пауза: все ждали, что он сообщит еще что-то, важное, приятное. А потом, словно опомнившись, люди бросаются обнимать радиста, тискают друг друга. Убеленные сединами ученые, чьи имена известны всему миру, прыгают, как дети, заразительно смеются брошенной кем-то шутке, утирают слезы, кричат «ура!». Суматоха, поднявшаяся в салоне, кажется, готова опрокинуть машину, такое неистовое, неуемное веселье царит в ней. Даже генералы, люди «облетанные», рассудительные и спокойные, и те не находят себе места. Снова гремит «ура!». Теперь кричат уже все хором…
А самолет между тем неторопливо летит на запад. Всем этим людям на какое-то мгновение кажется парадоксом, досадной нелепостью его тихоходность: Юрий облетел Землю, а они все плетутся, ковыляя в облаках от космодрома до района приземления. Облака проносятся за стеклами, влага обволакивает крылья, а Земля внизу — в просветах облаков — словно стоит на месте: степи… степи…
Да, к сожалению, они прилетят слишком поздно. Все об этом знали и раньше, но сейчас каждому трудно смириться с этой мыслью: очень уж хочется разделить с Юрием его радость, «по горячим следам» расспросить о полете, узнать подробности.
Но вот новое известие — доклад группы встречи. Теперь многие в самолете представляют, как люди у динамиков слушают команду:
— Дать отбой всем средствам связи, слежения, поиска, эвакуации, дать отбой вычислительным центрам! Аппаратуру проверить. Все привести в исходное положение.
Повертываются и замирают антенны… Гаснут экраны телевизоров, локаторов и осциллографов… Затихают электронные машины… Смолкают рации… Люди облегченно вздыхают. Полет завершился.
…В это время вся планета слушает радио. Волнение людей, не причастных к полету, возрастает: как там Гагарин? Репортеры радио и корреспонденты газет еще едут в Гжатск, работают в Оренбурге, звонят повсюду, где можно узнать хоть что-нибудь новое о Гагарине.
В этот день с утра в актовом зале Саратовского индустриального техникума шла теоретическая конференция — «Новое в химии».
И вдруг в монотонное журчание очередного доклада ворвался взволнованный голос московского диктора. Это «внеочередное» выступление организовал Миша Голиков. Он был в радиоузле и вдруг услышал: «…новое сообщение ТАСС…» После первых же строк стало ясно: советский человек в космосе! «Будь что будет!» — решил Михаил и, щелкнув включателем трансляции, резко повернул регулятор громкости.
В зале мгновенно стало тихо. Звучал лишь голос радио. Как только он смолк, по залу пронесся радостный шквал. В общем шуме не сразу услышали ребята чей-то не очень уверенный голос: «А у нас вроде тоже учился Юра Гагарин… Может, это наш?» Конференция скомкалась. Кто-то побежал в архив смотреть личное дело. С трудом отыскали подернутую пылью папку. «Гагарин Юрий Алексеевич… Литейное отделение… Учился отлично… Закончил аэроклуб…»
Всем очень хотелось, чтобы это был именно их Гагарин.
Неужели это их, их выпускник?!
Ребята обступили преподавателей. Ох, оказывается, как трудно вспомнить этого скромного, обычного парнишку. Как жалко, что не знали они тогда, что он станет первым космонавтом! Все бы запомнили и записали. А так, что о нем можно сказать — неприметный был парень: ни «чепе», ни взысканий. «Трудные» ученики запоминаются, а хороших сотни прошли за эти годы через стены техникума. Да, спортом занимался… Вел большую комсомольскую работу, преддипломную практику проходил в Ленинграде…
Скупы строки документов. Все в них обычно. И даже сами преподаватели не могут припомнить ничего выдающегося. Вся жизнь Гагарина была в учебе. Учеба и дала ему необходимую волевую закалку. Но разве скажешь им, что он просто добросовестно учился, просто занимался спортом, просто вал общественную работу?.. Им непременно нужно услышать, что он был именно необыкновенным, не таким, как все.
— А за каким столом сидел Гагарин, как он отвечал на занятиях, в каких кружках занимался?.. — сыплются на преподавателей вопросы.
— Дайте его фотографию! — просят корреспонденты.
А на другом конце света — в Лондоне, Нью-Йорке, Париже уже идут в машины экстренные номера газет.
«Советский Колумб в космосе» — так озаглавило свое первое сообщение французское агентство Франс Пресс.
