До тех кадров, на которых были сняты моменты, не имеющие прямого отношения к запуску, пилоты сидели спокойно, лишь изредка обмениваясь беглыми замечаниями относительно тех или иных технических подробностей. Но вот в зале раздался вой сирены. Космодром опустел. Тикают часы, скачет на них секундная стрелка. В объективе один за другим проходят крупные планы. На космодроме — напряженная тишина. И космонавты в зале, впервые увидевшие воочию одно из чудес современной техники, притихли, стали сосредоточеннее, собраннее.
— Пуск! — спокойно звучит с экрана команда, раздавшаяся на космодроме. Сотрясая динамики, в зал врывается всесокрушающий грохот. Медленно, словно распарывая фиолетовую синеву неба, взлетает ракета. В какой-то момент она видна вся. И вот уже, оставив призрачно-дымный след, она исчезает в пространстве.
— Ах, красавица! — не выдержав, с восторгом восклицает Юрий.
Никто ему не отвечает. Все, кто был в зале, молчат: лучше не скажешь!
А Герман, наклонившись к своему соседу, говорит, лукаво поглядывая на врача, притулившегося в уголке зала:
— Да, этот фильм сразу даст понять, кто мандражит, а кто нет. Мощный вид!
Это было первое, хотя и заочное их знакомство с ракетой-носителем. Они выходили из зала немного потрясенные. Они подтрунивали друг над другом, но удивительное видение сказочно могучей ракеты стояло у каждого перед глазами…
Учеба у Гагарина подвигалась успешно. И все-таки после каждого испытания, после каждой тренировки его не покидало чувство неудовлетворенности — ему всегда казалось, что он мог сделать больше и лучше.
В космосе летчику придется встретиться с совершенно новыми, еще во многом незнакомыми человеку факторами. Один из врачей разделил их на три класса. К первому он относил факторы, зависящие от космического пространства: низкое барометрическое давление, практически — глубокий вакуум, иной, чем на Земле, состав газовой среды, резкие перепады температур, различные виды радиации, метеоритную опасность. Второй класс составили факторы самого космического полета: шум, вибрация, перегрузки, невесомость. К третьему классу он отнес факторы, обусловленные пребыванием в кабине космического корабля: искусственную атмосферу кабины, ограниченные размеры, вызывающие сужение двигательной активности человека, находящегося в корабле, эмоциональную нагрузку, неудобства, связанные с работой в скафандре… Он должен быть готов ко всему этому!
Вечерами после трудных тренировок и в воскресные дни все они вместе с женами отправлялись на экскурсии, в лес за грибами. Ездили в театры и на концерты, в картинные галереи и в культпоходы по историческим местам. Все это привязывало к земле, давало новые знания, расширяло кругозор.
Прошло некоторое время, и Юрия вызвали в партком. В приемной были еще молодые офицеры, все волновались, хотя, собственно, волноваться уже было нечего: в столе учета они видели свои партийные документы.
Юрия вызвали одним из первых. В просторном кабинете из-за стола поднялся секретарь. Он расписался в билете, в карточке. Подождав, когда высохнет тушь, протянул билет Юре и крепко пожал руку:
— Будьте достойны высокого звания члена ленинской партии коммунистов. Бережно храните партийный билет. Желаю успехов!
Юрий ответил кратко и уверенно:
— Буду достоин! Постараюсь оправдать доверие. Можете быть за меня спокойны…
В приемной он еще раз посмотрел надпись на партбилете. Постарался запомнить номер: 08909627…
Дома Валя и ее мать сердечно его поздравили. Валя даже припасла бутылку сухого вина. Тут же после ужина Юрий написал письмо домой, ему очень хотелось поделиться своей большой радостью с родителями.
В эти же дни произошло и другое примечательное событие. Космонавты впервые встретились с Главным конструктором космических кораблей.
Первая встреча с. Главным конструктором состоялась в конференц-зале института. Ребята с большим нетерпением ждали беседы с человеком, который готовит для них технику.
Когда этот уже немолодой, коренастый, плотный человек в светло-сером костюме поднялся на трибуну, Юрию показалось, что в скромном небольшом зале ученого совета стало как-то светлее. «Так вот он какой! — с восхищением подумал Юрий. — Действительно, похож на профессора, а еще больше — на инженера!»
Академик удобно положил локоть на кафедру и начал не спеша говорить.
Нет, это была не лекция, это был сердечный разговор. Разговор по душам.
— Дорогие товарищи и друзья! Мне хотелось бы начать с того, что я считаю особенно важным вам сказать.
Зал замер, ожидая, что сейчас последует сенсационное сообщение о новой ракете или о космическом корабле. Главный конструктор интуитивно уловил эту внутреннюю причину внимания и тут же ответил:
— О ракете и корабле мы еще не раз с вами поговорим. Позже я расскажу вам об этом подробнее. Приедете к нам, сами все посмотрите.
