Юрий весь собрался в комок. Ему было немного неловко: заявление казалось ему не очень складным. Два раза повторил слово «активно». Но никто ничего не заметил. Коммунисты сидели и внимательно слушали.
Председатель продолжал:
— Гагарина рекомендовали товарищи: Решетов, Росляков и Ильяшенко. — Председатель называл фамилии его боевых друзей, и Юрий чувствовал, что фамилии эти мало что говорят собравшимся. Видно, это почувствовал и председатель, потому что он сказал: — Рекомендации хорошие, по всей форме. Есть необходимость их зачитывать?
Кто-то из президиума сказал:
— Не нужно!
«Сейчас меня попросят встать перед собранием, и вот тут-то и начнется», — думал Юрий, а председатель продолжал:
— Бюро единогласно приняло Юрия Алексеевича Гагарина в члены партии и рекомендует собранию утвердить это решение.
Гагарина попросили подойти. Юрий четко вышел к столу президиума и повернулся лицом к залу.
— Расскажите биографию, — предложил кто-то из членов президиума.
— Родился… — начал Юрий. Первые фразы он выговорил с трудом, а потом взял себя в руки. Взгляд его остановился на лицах врачей, на лицах космонавтов. Оказывается, среди коммунистов было не так уж мало людей, с которыми он каждый день делит все трудности и радости новой работы. Это придало ему уверенность.
И все же говорить было трудно: он не считал себя хорошим оратором, а о себе рассказывать ему было всегда особенно тяжело. Его биография уложилась в несколько минут, и Юрий не знал, что еще сказать. Он мгновение молчал, а потом добавил:
— Есть жена и дочка. Жена работает лаборантом. Взысканий не имею.
И замолчал.
— Есть вопросы к товарищу Гагарину? — словно откуда-то издалека долетел до него голос председателя. — Если есть, прошу задавать.
В зале медлили. Затем кто-то поднялся и спросил:
— Как относишься к своей новой службе?
— Это самое главное в моей жизни, — твердо ответил Юрий. И видя, что тому, кто задавал вопрос, хочется еще что-то услышать, добавил: — Служба мне нравится.
Потом его спросили, как он повышает свои политические знания, задали еще несколько вопросов. Юрий отвечал быстро и коротко. Он обрел уверенность, которой у него не было в начале собрания. Видно, уверенность эта возникла у него потому, что все вопросы задавались по существу и серьезным товарищеским тоном. Он чувствовал, что собрание к нему расположено хорошо, и это еще не осознанное ощущение придало ему внутреннюю уверенность. Когда вопросов больше не оказалось, председатель попросил выступить товарищей, которые работают вместе с Юрием.
Первым попросил слово один из врачей. Он рассказал о том, что Гагарин хорошо показал себя на теоретических занятиях и во время тренажа, говорил о том, что у Юрия развито чувство товарищества и ответственности за порученное дело, отметил, что Гагарин очень старательно занимается, у него не было замечаний и нарушений дисциплины. Закончил он так:
— Юрий Алексеевич Гагарин достоин быть членом Коммунистической партии. Он это уже доказал конкретными делами.
Затем слово взял один из космонавтов. Он сказал, что, как и все члены их группы, Гагарин не жалеет ни сил, ни времени, чтобы оправдать то высокое доверие, которое оказали им, молодым офицерам, партия и правительство.
— Товарищ Гагарин предан делу партии и, безусловно, достоин быть в ее рядах.
Председатель поставил вопрос на голосование.
— Кто за то, чтобы принять товарища Гагарина Юрия Алексеевича в члены Коммунистической партии? Прошу поднять руки. Прошу опустить. Кто против? Нет? Кто воздержался? Принят единогласно. Поздравляю вас, товарищ Гагарин.
Юрий глубоко вздохнул, улыбнулся и смущенно сказал:
— Спасибо, большое спасибо!
И твердо зашагал на свое место.
Все оказалось проще, деловитее и даже будничнее, чем он думал. «И даже хорошо, что все это было именно так!» — решил Юрий.
Пожалуй, больше всего летчикам хотелось вплотную познакомиться с ощущением невесомости. Уж очень много неясного было в этом деле после всех теоретических занятий, после знакомства с опытами чехов и американцев, после всех рассказов врачей.
И вот наступило время облетов на невесомость. Первое задание было несложным. Невесомость или нулевое «g» возникает в момент выхода реактивного самолета из пикирования на параболическую горку. Она длится всего несколько десятков секунд. За эти секунды будущий космонавт должен выполнить несложную программу по координации движений, попить воды, сказать по радио условную фразу: «Сквозь волнистые туманы пробирается луна», включить киноаппарат и записать на особой карточке несколько простых фраз. А затем на земле доложить врачам обо всем, что он чувствовал и делал.
Юрий ждал чего-то необычного. Он вспоминал слова К. Э. Циолковского:
