— Была его дамой сердца? — понимающе кивнул Освальд. — Должен признать, у бедняги Вольфганга недурственный вкус. Совсем недурственный.
Ядвига окончательно перестала плакать. Ядвига кокетливо улыбалась. «Началось», — с печалью подумал Бурцев. На душе стало совсем мерзко. Не то чтобы он ревновал одноночную любовницу к Освальду. Глупо таких ревновать. Просто дико захотелось, чтобы стояла рядом Аделаида и смотрела на него вот так же, как смотрит сейчас Ядвига на добжиньского рыцаря.
Аделаида! Блин, не мечтать надо, а выручать девчонку из беды! Бурцев шагнул к эсэсовцам цайткоманды. Автоматчик в монашеском одеянии, нанизанный на стрелу, мертв, вне всякого сомнения. Оруженосец штандартенфюрера тоже лежал неподвижно. Не очухался еще после стычки с тайным рыцарем: каска — сбита, башка — в крови. А вот сам фон Берберг уже копошился, пытаясь принять вертикальное положение. Что ж, с этим можно поговорить. И нужно!
Подняться на ноги штандартенфюреру Бурцев не дал. Пинком опрокинул обратно в снег, сорвал с головы ведрообразный шлем, сунул под нос ствол «шмайсера». Произнес — глухо, спокойно:
— Фридрих, мне нужно знать, где моя жена. Об остальном побеседуем позже.
Фон Берберг был еще слаб. И не столь меток. Его плевок пролетел мимо лица Бурцева. Зато резкий удар «шмайсером» пришелся точно. Пары зубов вестфалец теперь недосчитается. Может, больше.
— Тебе не терпится встать к тому дереву на место Ядвиги, да, Фридрих? — Глаза Бурцева хищно блеснули. — Имей в виду, среди нас тоже есть опытный палач.
Короткий кивок в сторону Сыма Цзяна.
— Не пробовал еще китайских пыток, штандартенфюрер? Так мы устроим.
Рука Освальда легла ему на плечо:
— Вацлав, не нужно здесь слишком громко стрелять. Невидимые стрелы хоть и незримы, но слышны издалека. Да и кнехты разбежались — могут привести подмогу. Нам бы убраться всем подальше, да поскорее. Просто убей мерзавца, и поехали.
Просто убить?! Бурцев тихонько матюкнулся. Он и рад бы замочить фашика, да нельзя. Кто, кроме этого эсэсовца, знает, где искать Аделаиду?
Фон Берберг прекрасно понимал, о чем думает Бурцев. Вестфалец глумливо улыбался разбитыми губами.
— Возьмем его с собой, — решил Бурцев.
В конце концов, китайские пытки можно отложить. Ненадолго. Совсем ненадолго. Сыма Цзян — славный старикан. Если потребуется, бывший советник Кхайду-хана по изощренности и жестокости переплюнет любого гестаповца. Правду об Аделаиде из фон Берберга китаец вытянет, обязательно вытянет…
— Зря ты рассчитываешь на мою помощь, — прохрипел вестфалец.
Немец снова попытался скривить губы в презрительной усмешке. Крепкий орешек, надо признать. Но ничего, расколем.
— Встать!
Не дожидаясь выполнения приказа, Бурцев сам рывком поднял фон Берберга на ноги. Рукой за горло, автомат в харю. Готово! Штандартенфюрер стоял как миленький. А вот Богдан…
Опять стреляли со стороны леса. И на этот раз — вовсе не из луков. Били очередями, из нескольких стволов сразу. Верному лучнику Освальда Добжиньского просто не повезло. Богдан оказался ближе всех к лесу. Беднягу свалили вместе с конем. Без вариантов свалили: Бурцев прекрасно видел, как парню снесло пол черепа.
Между деревьями мелькали псевдомонахи псевдоепископа, ливонские рыцари, кнехты… Появились и эсэсовские шинели. Немало шинелей. «Взгужевежевский резервный взвод поддержки, о котором говорил фон Берберг», — догадался Бурцев. Ну, кто мог предположить, что помощь к штандартенфюреру явится так быстро!
Где-то в тылу замаячила фиолетовая сутана и белый бинт. Надо же — даже раненый «Вильгельм Моденский» с рукой на перевязи — и тот приперся. Хотя как же без него-то — командует, небось…
Несколько пуль взметнули снег возле дома мельника, ударили в каменную кладку, с сухим стуком вошли в деревянную дверь. До леса — метров триста — четыреста. Только это пока и спасало. Скорострельный пистолет-пулемет «МП-40» хорош в плотном ближнем бою, а на такой дистанции вести прицельную стрельбу из него все-таки сложновато.
Но маленькие человеческие фигурки уже выступали из-за деревьев, рассыпались по берегу, окружая. Конные рыцари и пешие кнехты наступали бестолково, сбившись в кучки. Автоматчики же рассредоточивались умело, двигались перебежками от укрытия к укрытию. Бежать, правда, по рыхлому снегу было не просто. Значит, еще есть шанс?
Освальд сориентировался мгновенно.
— Всем к реке! С обрыва! С конями!
Сыма Цзян свергся с крутого берега первым. Верхом, яростно охаживая обоюдоострым копьем-посохом несчастного жеребца. Конь фыркал, упирался, оскальзывался, проваливаясь в сугробы по самое брюхо. И все же китаец переупрямил животное. Потом за спасительной кромкой обрыва скрылась Ядвига. Молодчина девчонка — по пробитой в глубоком снегу тропке она ушла, ведя в поводу лошадей фон Берберга и его оруженосца. Следующим на лед Вислы согнал своего коня Освальд Добжиньский. Теперь в пределах досягаемости вражеских стрелков оставался лишь Бурцев с пленником. Беспорядочная стрельба прекратилась.
