Хайланд допил грог и поглядел на дно. Вздохнул, встал и налил себе новую порцию.
– Их называют едоками, – вымолвил он наконец, поворачиваясь к Каину. – Появляются по ночам, наводя ужас на тех, кто живет в трущобах Нижнего Кураста. Иногда крадут детей, иногда – даже здоровых мужчин и женщин, но чаще попросту… питаются ими. Мы в точности не знаем как, но жертвы начинают чахнуть, слабеть, болеть и терять рассудок. Превращаются практически в живых мертвецов.
Он отпил глоток грога.
– Твари обитают в месте под названием Геа Кул. Если Кураст – потерянный город, то Геа Кул – пустыня.
В третий раз с тех пор, как они прибыли в Кураст, был упомянут Геа Кул.
– Каллум говорил похожее про купца, который сталкивался с такими чудовищами.
Хайланд помрачнел.
– Многие видели едоков крадущимися среди ночи. Ужасные вурдалаки словно плыли в воздухе, исчезали и появлялись по собственному желанию. Они похожи на помесь человека и насекомого – ходят на четвереньках, могут лазить по стенам и потолку. Сами – раздувшиеся, бесформенные. Твари подчиняются Слуге Тьмы.
Тени в комнате, казалось, сгустились, воздух стал ледяным.
– И ты думаешь, что книжники, изучавшие тексты хорадримов, притащили в Санктуарий едоков?
– Понятия не имею. Хотя, возможно, эта группа, вместе с Рау, отправилась в Геа Кул именно для того, чтобы бороться со злом.
Хайланд пожал плечами.
– Я некоторых из этих парней знал, еще когда они в Курасте жили. Они выглядели вполне благонамеренными. У меня нет причин думать, что они… осквернены.
– А что нужно едокам?
– Наверное, они лишают людей воли, так чтобы с ними было потом проще сладить. А может, это бредни, которые распускают дураки и пьяницы.
Хайланд встал, чтобы налить себе еще грога.
– Может, и я один из них.
– Я бы хотел пообщаться с теми, кто их видел, – произнес Каин.
Хайланд махнул рукой.
– Вряд ли тебе удастся найти того, кто на сотню ярдов к тебе подойдет, – буркнул он. – Кроме того, те, кто с ними повстречался, уже не особо разговорчивы. Но у меня есть нечто интересное для тебя.
Поставив стакан, он начал рыться в книгах.
– Я ж его куда-то положил…
Он вытащил стопку листов пергамента.
– Недавно ко мне заглянула женщина, насмерть перепуганная. Ее сын, талантливый художник, паренек лет двенадцати, начал чахнуть от точно такой же болезни. Я сходил его проведать, и он подарил мне свои работы.
Он отдал пергаменты Каину. На первом был грубый набросок странного существа. Оно напоминало животное, сидящее в углу темной комнаты. Мальчик пользовался углем и только наметил силуэт твари, который словно проступал сквозь туман.
Второй рисунок оказался детальным. Каин внимательно рассматривал изображение едока. Большая бесформенная голова, выгнутая спина, отвисший живот, черная личина вместо лица. А вот третий рисунок был настолько четок, что Каин судорожно вдохнул. Жуткое человекообразное существо нагнулось к ребенку, лежащему в кровати. Оно протянуло худые, похожие на когти пальцы, будто погладить жертву. Казалось, что тварь вот-вот сойдет с листа. И вызывала непереносимый ужас. С блестящего черепа свисали редкие пряди волос, а глаза таращились вперед слепо, но с ненасытным голодом.
А под рисунком были написаны два слова, прочерчены с такой силой, что пергамент надорвался.
– Не понимаю, что это значит, – сказал Хайланд. – Не думаю, что и мальчишка знает. А мать не просила меня спасти сына. Она умоляла меня избавить ее от ребенка, чтобы едоки больше не заявлялись в ее дом. Я отказался, и спустя два дня она исчезла. Мальчишка остался, но он уже превратился в тень. Шатается по переулкам Кураста. Я его раз встретил, беднягу.
Каин не отводил взгляда от рисунка. Тварь будто шевелила своими длинными пальцами, желая схватить его самого. Ее чудовищный рот был широко открыт и ненасытен. Едок мог проглотить все, что попадалось на его пути. Каин был потрясен до глубины души.
– Если останетесь здесь, – продолжил Хайланд, – то вам не понадобится что-то выяснять специально.
Он осушил стакан и поглядел на Каина мутными глазами.
– Едоки вам приснятся. А потом вы сами с ними повстречаетесь.
Декард Каин отыскал Микулова и Лию у кромки воды. Микулов учил девочку кидать камешки так, чтобы они прыгали по воде. Поесть они ничего не нашли. Над их головами кричали голодные чайки. В «Красный круг» они вернулись уже ближе к вечеру.
Сайрус отсутствовал. Таверна еще дремала, пара оставшихся посетителей спали мертвым сном, комнаты на первом этаже пропитались запахом прокисшего эля и пота. Микулов нашел на кухне похлебку, и они съели столько, сколько перенесли их желудки. К этому времени в таверну начали вваливаться первые клиенты, вымокшие до нитки из-за дождя.
