— Но я этого не сделал. Потому что хочу, чтобы вы передали послание вашему начальству. Передайте им, что если они ещё раз попытаются навредить моим близким… — я наклонился к его лицу, — … я не буду таким милосердным.
Я посмотрел на его бойцов, беспомощно барахтающихся в стальных объятиях арматуры. Их доспехи, некогда грозные и неприступные, теперь были сняты и валялись на полу грудой бесполезного металла.
— Убирайтесь отсюда. И передай своим хозяевам, что я не враг Империи.
Я направил свою энергию в пол под ними, и земля послушно отозвалась на мой зов, а пол под ногами бойцов «Альфы» начал проваливаться, образуя глубокую яму, которая с каждой секундой становилась всё шире и глубже. Бойцы «Альфы», лишившись оружия и доспехов, с криками полетели вниз, исчезая в темноте.
Я «запечатал» провалы. Пусть выбираются из катакомб, как хотят. Без оружия, без доспехов… без ничего. И, если им это удастся, пусть возвращаются домой и передают своим командирам, что со мной шутки плохи и я не позволю никому трогать моих близких.
В глубине души я всё ещё надеялся, что Империя одумается. Что они поймут, наконец, что я не враг им и хочу лишь одного — защитить Лихтенштейн. Но с каждой новой провокацией эта надежда таяла, как мороженое на солнце. Особенно после этого. Как можно нападать на беззащитную девушку?
У них настолько раздуто их эго, что они реально думают, будто они всесильны и всемогущи, раз за их спиной стоит вся мощь Российской Империи? Но мир меняется. И эти высокомерные дурачки до сих пор не поняли, что теперь им приходится иметь дело не просто с молодым аристократом, не с обычным магом, а… с Архитектором.
Я подошёл к Насте, которая всё это время стояла в углу зала, окружённая моими гвардейцами.
— Ты как? — спросил я, обнимая её.
— Всё хорошо, — прошептала она, прижимаясь ко мне. — Я знала, что ты справишься.
— Теперь всё позади, — успокоил я её, целуя. — Ты в безопасности.
Я отдал приказ гвардейцам собрать броню «Альфы» и отвезти её в мою мастерскую. Нужно было изучить её устройство, понять, как она работает, чтобы в дальнейшем использовать эти технологии для создания своих доспехов. Ведь, несмотря на всю мощь и эффективность последних «Джаггернаутов», я понимал, что и они не идеальны. Всегда есть место для улучшений.
Бойцы «Альфы», хоть и облажались, но их защита действительно хороша. Даже мои атаки не сразу смогли пробить её. Их единственной ошибкой было то, что они недооценили мой Дар. Они не знали, что я могу не только манипулировать землёй и камнем, но и управлять материалами, в том числе и металлом.
Нужно было позаботиться о безопасности Насти. Этот инцидент с «Альфой» показал, насколько уязвима моя девушка. Она — моя слабость. И мои враги, конечно же, попытаются использовать это против меня. Нужно было сделать всё, чтобы она была в безопасности, даже если меня не будет рядом. Её охрана, конечно, — профессионалы. Но если бы не моё вмешательство, то они бы погибли, защищая Настю.
— Поехали домой, — сказал я. — Мне нужно кое-что сделать.
Разбираться с музеем сегодня уже не хотелось. После заварушки здесь всё равно придётся разбирать завалы и восстанавливать повреждения, а это займёт время. Но самое главное — мне нужно было придумать, как обезопасить Настю и всех, кто мне дорог, от таких нападений в будущем.
Мы сели в автомобиль, и гвардейцы повезли нас в усадьбу.
⁂
Сырой воздух катакомб с трудом проникал в лёгкие. Полковник Панкратов, или, как он любил представляться, Иван Иванов, прислонился к холодной каменной стене, пытаясь отдышаться. Всё его тело покрывали капельки пота. Правая рука, пробитая осколком арматуры, неприятно ныла. Но боль — это мелочи. Сейчас Панкратова мучило совсем другое — стыд. Жгучий, обжигающий стыд, который, казалось, пропитывал каждую клеточку его тела.
— Вась, как ты? — спросил капитан Волков, поддерживая командира под руку.
— Держусь, Серёга, — процедил Панкратов сквозь зубы. — Просто царапина. Жить буду. Только вот стыдно… До чёртиков стыдно.
Он с силой ударил кулаком по стене, от чего боль в раненой руке резко усилилась, заставив его заскрипеть зубами.
Вокруг, в полумраке туннеля, тяжело дыша, стояли его бойцы. Их безупречная форма, когда-то предмет гордости, теперь превратилась в лохмотья — разорванная, испачканная грязью и кровью. От их новеньких доспехов «Призрак» не осталось и следа — Вавилонский, этот двадцатилетний мальчишка, буквально «растворил» их в воздухе. Оружие, которое они считали своим продолжением, теперь покоилось где-то в руинах того чёртова музея. Лишь артефактные кинжалы из закалённого стекла, спрятанные под одеждой, да несколько гранат остались при них.
— Ну что, господа «герои», — с горечью произнёс Панкратов, оглядывая своих бойцов, — кажется, мы доигрались.
Бойцы молчали, опустив головы. Им нечего было сказать. Они, элита Российской Империи, отряд «Альфа», были унижены. Унижены каким-то пацаном, который, играючи, разделал их, как слепых котят.
