Ветер окончательно озверел. От холода я уже не чувствовал ни рук ни ног. И шел я лишь потому, что из чистого упрямства верил, что все вокруг лишь иллюзия.
Антарктида… суровая и прекрасная ледяная страна. Место, где на тысячи километров нет ни людей, ни зверей. Место, где можно оказаться в полном одиночестве…
- Воронье нам не выклюет глаз из глазниц! – прохрипел я, делая еще один шаг. - Потому что не водится здесь воронье!
Ветер завывал на ухо – все бессмысленно, ты идешь по кругу. Холод лишал последних сил и говорил – сил тебе не хватит. Снег цеплялся за ноги и шептал – приляг отдохнуть немного, это ведь всего на пару минут, отдохнуть, а потом пойти опять…
- Кто не верил в дурные пророчества!
Еще один шаг вперед.
- В снег не лёг ни на миг отдохнуть!
И я наконец-то вспомнил последние слова песни:
- Тем наградою за одиночество должен встретиться кто-нибудь![2]
Антарктида… самый безлюдный континент. Кого тут можно встретить?
За спиной, сквозь завывание ветра я услышал шум двигателя и приглушенное лязганье. Обернувшись, я увидел как из снежной метели, рыча и фыркая как зверь, выползает, взрывая гусеницами снег, самая прекрасная машина на свете, чудо советского машиностроения - "Харьковчака"[3].
Я стоял, не зная чего ожидать дальше, а антарктический вездеход прополз мимо меня и остановился. Оранжевый, как и полагается, весь облепленный снегом с цифрами 22 на борту и надписью САЭ. Дверь открылась.
- Садись дарогой, подвезу, - с характерным акцентом крикнули мне.
Усмехнувшись, я забрался внутрь и отряхнулся от снега. Внутри было все как в фильме «72 градуса ниже нуля», чему я совсем не удивился. Поразило меня другое – передо мной стояла, грустно улыбаясь, Арихико. Девушка была все в той же самой черной юбке до колен и белом свитере.
- Ты…
- Я. Хотя ты в это не поверишь и правильно сделаешь, ты сейчас никому не должен вер…
Я молча шагнул к ней и крепко обнял. Арихико, постояла немного и в ответ обняла меня. Так мы и стояли, обнявшись, пока снаружи ревел бессильный ветер.
[1] Иллюзорная реальность или магическая реальность – пространство созданное магией, со своими законами, которые могут отличаться от физических законов обычного мира.
[2] Слова из песни Владимира Высоцкого «Белое безмолвие».
[3] «Харьковчанка» - антарктический вездеход, созданный в 1958 году на харьковском заводе специально для Советской Антарктической экспедиции. Несмотря на почтенный возраст, используется до сих пор на ряде российских антарктических станций. Интерлюдия
Интерлюдия
Сергей закрылся в кабинете и отключил телефон, чтобы никто не мешал. Ножом надрезав руку, он начал кровью писать руны на зеркале.
- Опять ты, - не оборачиваясь, произнес он.
- Да, опять я, - приятным женским голосом ответили ему.
Сергей повернулся и посмотрел на появившуюся в закрытом кабинете женщину. Светловолосая, стройная, в необычном белом наряде и с пронзительными голубыми глазами, в которых стыл лед веков.
- Ты не сможешь им помочь, - негромко сказала странная женщина. – У тебя своя роль в этой истории.
Сергей мрачно взглянул на женщину и взял из её рук карту Таро, на рубашке карты была нарисована руна Иса.
- Лед… - произнес Сергей и перевернул карту. – Правосудие.
- Да. Ты не сможешь помочь Игорю, но можешь сделать то, что он сам делать не должен.
- И то, что я сам умею делать лучше всего, - равнодушно добавил Сергей. – Но может, ты все-таки начнешь давать ответы?
- Скоро, - кивнула женщина. – Осенью этого года. Скорей всего в октябре.
- Почему не сейчас?
- Потому что я не могу вмешиваться открыто. Пока еще не могу.
Хильда Свенсон вернулась в свой особняк в крайне дурном настроении. Орден молчал и, Хильда не хотела в этом признаваться даже самой себе, эта тишина пугала. Сбежав из здания отдела, она первым делом убедила себя в том, что все случившееся было тщательно спланировано и кто-то целенаправленно защищал того бешеного урода магией.
