Орден геноцида полностью

Чёрная плоть тварей Ожога, торчащие белые кости и пластины, сочащийся харз. Из спины монстра, похожего на диомедова коня, торчит человеческий торс. Будто бы с содранной кожей, но была ли она вообще на этой твари когда-нибудь? Алые точки зрачков в залитых темнотой глазницах. Лысая голова, напоминающая человеческую — тоже словно бы освежёванная. Нечеловечески острые зубы в оскаленной пасти.

Из оскаленной зубастой пасти лошади на землю с шипением падают капли слюны, оставляя выжженные проплешины. Безглазая морда слепо таращится на меня.

Чудовище, которое я ни разу не встречал в своей жизни до этого дня?..

Гейст размеренно шагает ко мне, топча землю когтистыми лапами, оставляющими выжженные отметины. Останавливается. Протягивает свисающие до самой земли руки, оканчивающиеся неестественно длинными пальцами с острыми серповидными когтями…

И поднимает лежащих на земле Вилли и Хильду.

Меня придавливает к земле чудовищным напором расходящихся вокруг монстра волн магии. Даже дышать больно, не то что шевелиться…

— М Ы С Н О В АВ С Т Р Е Т И Л И С Ь, Д И Т Я, — скалится лишённая кожи и покрытая чёрно-алой плотью голова твари.

Его челюсти не движутся, но я понимаю, что он… оно… говорит.

Что оно говорит со мной.

— И Я С Н О В А С П Р А Ш И В А Ю, — скалится монстр. — К О Г О М Н Е О С Т А В И Т Ь В Ж И В Ы Х?

Тварь чуть приподняла Хильду.

— Е Ё?

Чудовище тряхнуло Вилли.

— И Л И Е Ё?

— Почему ты выбрал меня, а не её, Конрад?! — кричит передо мной Хильда.

— В Ы Б И Р А Й.

— Почему я, а не она?!

— Н Е Р А З О Ч А Р У Й М Е Н Я, Д И Т Я.

— ПОЧЕМУ?!

— Потому что я не выбирал тебя… — прошептал я, чувствуя, как на меня рушатся видения… Нет, не видения.

Воспоминания.

Двор нашей усадьбы, до которой докатилась волна Потопа.

Дядя был на охоте и потому его не оказалось рядом, когда напали гейсты. Мы, как смогли, подготовили оборону и убили десятки, много десятков монстров — все подступы к имению были завалены телами тварей…

Но затем появился он — гейст исключительной силы, исключительного ранга.

Человеческий торс со свисающими до самой земли руками на спине чудовищного коня.

Он появился и все прочие гейсты разбежались, а нас прижало к земле чудовищным давлением магической силы.

Не пошевелиться, даже не вздохнуть толком.

И тогда он схватил моих сестёр, а мне сказал:

— К О Г О М Н Е О С Т А В И Т Ь В Ж И В Ы Х?

Тварь чуть приподняла Хильду.

— Е Ё?

Чудовище тронуло когтями лежащую на земле Вилли.

— И Л И Е Ё?

А я… А я в тот момент мог лишь бессильно лежать на земле. Даже не в силах дотянуться до валяющейся передо мной винтовки или до револьвера в кобуре. Не в силах бросить заклинание.

Я ничего не смог сделать.

— В Ы Б И Р А Й.

Но как я мог выбрать кого-то из них? Как?!

И потому я сказал единственное, что мог:

— Меня! — прохрипел я. — Не их — меня! Прошу — УБЕЙ МЕНЯ!

— П Л О Х О ЙО Т В Е Т, — сказал монстр.

И пронзил когтём сердце Вильгельмины.

Я захрипел и чуть перевернулся на земле, выныривая из воспоминаний о том, что… Ещё не случилось? Могло бы случиться? Случилось, но в другом месте и времени?

Тело пронзила боль, в глазах защипало и по щекам что-то потекло. Слёзы? Пусть будут слёзы. Пусть будет что угодно, лишь бы…

Передо мной валялся дохлый риппер, его бок был заляпан маслянистым харзом, в котором отразилось моё лицо.

Отражение в кривом чёрном зеркале, отражение в монстре. Будто бы я сам стал монстром, будто бы я сам стал…

Черты моего лица исказились в отражении харза.

Глаза вспыхнули алым, рот превратился в оскаленную пасть… Из чёрного зеркала смотрел на себя не я.

Из чёрного зеркала на меня смотрела моя Тьма.

— Всё, что угодно… — прохрипел я. — Тело… душа… Всё, что угодно… Только дай мне убить его… Я должен спасти… Я должен спасти их…