Был уже день и солнечный свет заливал спальню. Можно было слышать, как шлепал босыми ногами Артэм. Он попытался встать, но жгущая боль в груди мешала ему двигаться. Пришлось неспешно вставать и искать лекарство. В спальне он его не нашел, потому спустился вниз.
Артэт нервно встрепенулся, от неожиданности.
— Ты дома в такое время? — удивился он.
На голове у него красовалась повязка со следами крови.
— Я проспал, — признался епископ. — Что с головой?
При этом он, не волновался, зная, что будь рана хоть немного опасной, сын был бы сейчас в госпитале, а не дома. Вместо этого он спокойно искал свои лекарства.
— Мелочи, ссадина на лбу, — признался мальчишка, наблюдая за отцом. — Мы думали, что одержимый один, а их оказалось двое, в итоге я был неудачно сбит с ног, а что ты ищешь?
Артэм был уже достаточно опытным бойцом, чтобы спокойно делиться такими подробностями и думать о другом, в данном случаи о поведении отца.
— Я не помню, где мои капли, — ответил Стен, чувствуя себя стариком.
Артэм молча открыл створку шкафчика, достал флакон и поставил на стол.
— Как это Камилла ушла и оставила тебя одного без лекарств? — удивился он. — Она же всегда следила за твоим состоянием.
— Она уехала, — коротко ответил Аврелар старший, занявшись лекарством и стараясь не смотреть на сына.
— Что случилось-то?
В голосе Артэма застыла тревога.
— Она беременна, так что будет лучше, если она…
Стен замолчал на середине слова. Все это время он спокойно капал лекарство в воду, наблюдая, как медленно изменяется ее цвет, а после застыл, понимая, как все же бесчестно он поступил, отослав ее подальше, прикрываясь какой-то логикой. Любимую он бы не отпустил.
"Я сволочь?" — спрашивал он себя, не решаясь задать этот опрос вслух, и в тоже время, понимая, что ответил бы ему Ричард.
"Ты хуже", — сказал бы он, посмеиваясь, и был бы прав.
— Мать была здесь и обидела ее? — спросил Артэм, явно беспокоясь.
— Мать? — переспросил Стенет, наконец, подняв глаза и посмотрев на сына. — Зачем ей приходить сюда?
— Она не говорила с тобой?
— Нет, я не видел ее с того дня, откуда такое предположение?
— Я встретил ее утром возле дома, — начал было Артэм. — Она сказала, что хочет встретиться с тобой и поговорить, вернее с нами обоими, мол ей есть, что объяснить.
Мальчишка при этом пожал плечами, и вернулся к мытью посуды, словно говорил о чем-то совсем не важным.
— И да, кстати, она обещала угомонить Лейна.
— Было бы неплохо, — прошептал Стен, быстро выпевая лекарство.
— Поговорить с ней?
— Угомонить Лейна.
После этого исправления Стен поспешил уйти, предупредив, что он все же пойдет на службу. Спорить с ним Артэм конечно не стал, но сильно задумался о происходящем с отцом. Его это сильно тревожило, потому он вспоминал разговоры отцы и Ричарда, понимая, что они были куда ближе, но все же надеялся, что ему удастся поговорить с отцом, но когда Стен вернулся, хмурый и напряженный, мальчишка не нашел слов для разговора, особенно после признания отца об очередной стычке с Лейном.
— Честное слово, не далек тот час, когда я его по-настоящему ударю, — пробормотал Стен словно самому себе и скрылся в кабинете.
Молодой заклинатель же, остался расхаживать по гостиной, задумчиво потирая бинты на лбу, пытаясь что-нибудь придумать, но мозг отчаянно напоминал ему, что он просто ребенок, которому не стоит во все это лезть. Он не понимал отца и чувствовал интуитивно, что не сможет его понять, но он был неравнодушен к его судьбе, потому все же решился. Он тихо зашел в кабинет, без стука, так как делал это в детстве и посмотрел на отца.
Стен стоял у окна, напряженно вглядываясь во тьму ночи, как будто искал в ней что-то, будто где-то вдали было что-то, способное принести ему облегчение.
— Отец…
Стен не ответил, лишь обернулся. Артем не Лейн, с ним Стену было много проще, поэтому не пытался притворяться равнодушным или сильным, он посмотрел на сына, не скрывая печали и усталости.
— Не хочешь поговорить? — спросил Артем, закрывая дверь кабинета.
Стен вздохнул.
— Я не знаю, что сказать, сынок. Просто не знаю.
Он вновь посмотрел в окно, действительно не зная. Его раздирало огромное количество чувств, сотни мыслей роем гремели в его голове, но ни одну из них он не смог бы обличить в слова, и уж тем более не мог их произнести.
— Ты ведь встретишься с ней? Она твоя мать…
— Отец, сейчас речь о тебе.
— А что я? Твоя мать, она… Я любил ее всю свою жизнь, но… Женщины они странные создания. Они могут кричать ненавидят, клясться что любит, проклинать и молить о помощи, но при этом все это будет ложью и все это будет правдой. Просто женщины… наверно, правда для них не в том, что они говорят и не в том, что они желают, а в самом мужчине. Может я не тот мужчина, которого желал твоя мать, а может я просто плохой для нее мужчина, хоть и ее… Я не знаю, но думаю, что теперь я слишком стар для страстей.
Артэм молчал, понимая, что больше говорить бессмысленно. Ему казалось, что он понимал печаль отца, хотя совсем не понимал мать.
— Так значит, ты не станешь с ней встречаться?
