Рамка зеркала исчезла, и серый туман окружил его. Наученный опытом предыдущего путешествия, он не испугался — это была старая и знакомая территория. Но как только он сказал это себе, другая мысль внезапно охватила его — раньше у него всегда был наставник и с ним были другие путешественники. В этот раз не будет Лилит, которая могла бы разделить его заботы, и не будет Джулой или Бинабика, которые могли бы помочь ему, если он зайдет слишком далеко. Легкий холодок страха пробежал по его спине, но Саймон отогнал его. Он ведь уже использовал зеркало, чтобы позвать Джирики, разве нет? Тогда тоже никто не мог помочь ему. Тем не менее какая-то часть его понимала, что несколько проще позвать на помощь, чем самому исследовать Дорогу снов.
Но Джулой предупредила, что время подходит к концу, что скоро Дорога снов станет непроходимой. Может быть, это последняя возможность дотянуться до Мириамели, последний шане спасти ее и привести назад. Если Бинабик и остальные узнают, это уж наверняка будет последним шансом. Он должен идти вперед. Кроме того, Мириамель будет потрясена, обрадована и удивлена…
Серая пустота на этот раз казалась плотнее. Если он плыл — то плыл в ледяной и мутной воде. Как можно найти здесь дорогу без вех и опознавательных знаков? Саймон попробовал представить себе Мириамель — такую, какую он видел на закате, когда шел по Дороге снов. На этот раз, однако, картинки не получалось. Ведь глаза Мириамели выглядели совсем иначе? Ее волосы, даже когда она красила их, чтобы изменить внешность, никогда не имели такого коричневатого оттенка. Он сражался с непокорным видением, но лицо потерянной принцессы никак не получалось. Он уже не мог вспомнить, как она должна была выглядеть. Саймон чувствовал себя так, как будто он пытается сделать цветное стеклянное окно из окрашенной воды — все плывет и смешивается, не подчиняясь его стараниям.
По мере того, как он продвигался все дальше, мутная серость начала меняться. Разница не сразу стала заметной, но если бы Саймон был в своем теле — а ему внезапно захотелось вернуться туда — волосы у него на'голове встали бы дыбом и мурашки побежали бы по спине. Что-то находилось в этом пространстве вместе с ним. Что-то гораздо большее, чем он Он почувствовал идущую извне волну его силы, но в отличие от сонной бури, затягивавшей его раньше, эта Сила обладала разумом. От нее веяло умом и зловещим спокойствием. Он чувствовал ее безжалостное любопытство, как пловец в открытом море может чувствовать, как в черных безднах под ним проплывает огромная холодная тварь.
Одиночество Саймона внезапно показалось ему чем-то вроде ужасающей наготы. Он безнадежно пытался связаться с чем-нибудь, что может вытащить его из этого ошеломляюще пустого пространства. Он чувствовал, как уменьшается от страха, угасает, словно пламя свечи. Он не знал, как уйти отсюда. Как ему покинуть это место? Он пытался вырваться из этого сна и проснуться, но как и в детских кошмарах, это наваждение нельзя было разорвать. Он вошел в этот сон, не засыпая, так как же он теперь может проснуться?
Смутное изображение, которое не было Мириамелью, все еще оставалось с ним. Он попытался пробиться к нему, уйти от той огромной медленной твари, чем бы она ни была, от твари, которая подкрадывалась к нему.
Помоги мне! закричал он безмолвно и почувствовал, как где-то на краю сознания возникает узнавание. Он потянулся туда и вцепился в мутную фигуру, как потерпевший кораблекрушение хватает обломок доски. Новое присутствие усилилось, но по мере того, как сила его возрастала, тварь, разделявшая с ним пространство, прибавила сил ровно настолько, чтобы не дать ему ускользнуть. Он ощутил злобную усмешку — тварь радовалась безнадежности его борьбы, но кроме того он понял, что ужасное существо устает от этого развлечения и скоро прекратит игру. Что-то вроде смертоносной силы окружило его. Непереносимый холод сковал его волю в тот самый момент, когда Саймон в очередной раз потянулся к слабому присутствию другого создания. Юноша коснулся его и через несколько ужасных мгновений крепко уцепился за него.
Мириамель? подумал он, молясь, чтобы это была она, и боясь потерять неощутимый контакт. Кто бы это ни был, он, кажется, наконец понял, что Саймон здесь. Но то, что его держало, больше не медлило. Черная тень надвинулась на него сверху, стирая собой свет и мысль…
Сеоман!? Другое присутствие внезапно оказалось с ним. Не то, колеблющееся, женское, и не то, смертельное и темное. Иди ко мне, Сеоман, позвало оно. Иди!
Тепло коснулось его. Холодная хватка другого на мгновение усилилась и потом отпустила. Непобежденное, понял Саймон из уходящей мысли темного существа, но утомленное и не желающее возиться с такой мелочью. Так кошка может потерять интерес к мыши, которая скрылась под камнем. Серость вернулась, все еще бестелесная и беспредельная. Потом она завихрилась, как закрученные ветром облака. Перед ним возникло лицо — узкое тонкокостное лицо с глазами цвета расплавленного золота.
Джирики!
Сеоман! сказал он. Лицо его было тревожным. Ты в опасности? Тебе нужна помощь?
