— Не перебивай, девочка. Я должна сказать тебе. Я приняла решение. — Она присела на постель, двигаясь так медленно, как будто бы за ночь постарела лет на двадцать. — Во-первых, знаешь ли ты, где на этом корабле шлюпка?
Мириамель кивнула:
— На правом борту. Висит на веревке лебедки. — Все-таки было некоторое преимущество в том, что большую часть жизни она провела в обществе людей, которым часто приходилось путешествовать по воде.
— Хорошо. Отправляйся туда сегодня после полудня, когда будешь уверена, что тебя никто не видит. Спрячь там вот это. — Ниски достала из-под плаща и бросила на кровать несколько свертков. Это были четыре бурдюка с водой и два пакета, завернутых в мешковину. — Хлеб, сыр и вода, — пояснила Ган Итаи. — И несколько костяных рыболовных крючков, так что у тебя будет шане пополнить запасы. В пакете лежат еще кое-какие мелочи, которые могут оказаться полезными.
— Что это значит? — Мириамель удивленно смотрела на старую женщину. Ган Итаи все еще выглядела так, будто несла тяжелую ношу, но глаза ее прояснились и блестели.
— Это значит, что ты убежишь. Я не могу спокойно сидеть и смотреть, как над тобой творят такое зло. Я не была бы одной из Детей Руяна, если бы допустила это.
— Но это невозможно! — Принцесса пыталась побороть безумную надежду. — Даже если я выберусь с корабля, Аспитис догонит меня за несколько часов. Ветер поднимется задолго до того, как я доберусь до берега. Ты думаешь, я могу раствориться в дюжине лиг открытого моря или обогнать «Облако Эдны»?
— Обогнать? Конечно, нет. — Странная гордость мелькнула в глазах Ган Итаи. — Этот корабль быстр, как дельфин. А как… Предоставь это мне, дитя. Это моя забота. Но ты должна сделать кое-что другое.
Мириамель проглотила свои возражения. Презрительное, упрямое сопротивление в прошлом никогда не приносило ей ничего хорошего.
— Что?
— В трюме, в одной из бочек у правой стены, хранятся в масле инструменты и другие металлические вещи. На бочке есть надпись, так что не бойся перепутать. После заката спустись в трюм, найди молот и долото и переруби цепи Кадраха. Если кто-нибудь придет, он, конечно, должен будет притвориться, что цепи все еще на нем.
— Разбить цепи? Но я же подниму на ноги весь корабль! — Смертельная усталость охватила ее. Было очевидно, что плану Ган Итаи не суждено осуществиться.
— Если мой нос мне не изменяет, скоро придет шторм. Корабль в море при сильном ветре издает множество звуков. — Ган Итаи подняла руку, предотвращая дальнейшие расспросы. — Просто исполни все, что я сказала, а потом отправляйся в свою каюту или куда угодно, но никому не позволяй запирать себя. — Для убедительности она помахала длинными пальцами. — Даже если тебе придется притвориться больной или сумасшедшей — не позволяй никому становиться между тобой и свободой! — Золотистые глаза не отрывались от глаз Мириамели до тех пор, пока принцесса не почувствовала, что ее сомнения улетучиваются.
— Да, — сказала она. — Так я и сделаю.
— Тогда в полночь, когда луна будет вот здесь, — ниски показала на потолок, как будто над ними раскинулось звездное небо, — возьми своего ученого друга и отведи его к шлюпке. Я прослежу, чтобы у тебя была возможность спустить ее на воду. — Она взглянула на принцессу, остановленная внезапной мыслью. — Во имя Не нанесенных накарты, девочка, убедись, что весла на месте! Поищи их, когда будешь прятать еду и воду.
Мириамель кивнула. Итак, все решено. Она сделает все возможное, чтобы выжить, но если потерпит поражение, не станет противиться неизбежному. Даже став ее мужем, Аспитис Превис не заставит ее жить против ее желания.
— А что будешь делать ты, Ган Итаи? — спросила она.
— То, что мне надлежит делать.
— Но это был не сон, — Тиамак начинал сердиться. Что еще нужно, чтобы убедить эту огромную скотину риммерсмана? — Это была Джулой, мудрая женщина из Альдхортского леса. Она разговаривала со мной через ребенка, который появлялся во всех моих последних снах. Я читал об этом. Такое умеют делать некоторые знатоки Искусства.
— Успокойся, приятель. Я же не говорю, что ты это выдумал. — Изгримнур отвернулся от старика, терпеливо ожидавшего следующего вопроса, который мог бы задать ему герцог. Не в силах ответить, тот, который был Камарисом, казалось, получал какое-то детское удовлетворение от такого внимания и мог часами сидеть, улыбаясь Изгримнуру. — Я слыхал об этой Джулой, и я верю тебе, парень. И когда мы сможем уйти, твоя Скала прощания будет ничем не хуже других мест — я слышал, что и лагерь Джошуа где-то поблизости от нее. Но никакой сон, каким бы важным он ни был, не сможет увести меня отсюда прямо сейчас.
— Но почему? — Тиамак сам не знал, почему ему так хочется поскорее уйти. Он только устал чувствовать себя бесполезным. — Что нам здесь делать?
— Я жду Мириамель, племянницу принца Джошуа, — сказал риммерсман. — Диниван отослал меня в этот забытый Богом трактир — с тем же успехом он мог бы и ее прислать сюда. Я поклялся, что отыщу ее, и потерял след. Теперь я должен торчать здесь, потому что след оборвался.
