Мириамель ощутила волну ледяного ужаса даже раньше, чем тварь коснулась ее. Девушка резко повернулась, поскользнулась и упала назад, к корпусу шлюпки, но килпа продвинулась на шаг ближе и схватила ее за рукав длинной перепончатой рукой. В черных озерах глаз чудовища отражалось пламя горящего паруса. Рот открывался и закрывался, снова и снова. Когда килпа потащила ее к себе, Мириамель закричала.
Быстрое движение возникло в темноте за ее спиной. Килпа упала назад, но рукава не выпустила, так что вытянутая рука Мириамели уперлась в скользкое брюхо твари. Задыхаясь, принцесса попробовала вырваться, но перепончатая рука держала слишком крепко. Невыносимый запах ударил ей в нос — запах соленой воды, ила и гниющей рыбы.
— Бегите, леди! — за плечом килпы возникло лицо Кадраха. Он накинул свою цепь на горло морскому чудовищу, и затягивал ее все туже, пытаясь задушить отвратительную тварь. Мириамель видела, как пульсируют жабры на шее у килпы, полупрозрачные крылья нежной серой плоти, розовой по краям. Немея от ужаса, она поняла, что чудовище дышит не горлом: цепь Кадраха была слишком далеко. Килпа продолжала медленно подтягивать Мириамель все ближе и ближе к другой руке, дряблой пасти и леденящим темным глазам.
Песня Ган Итаи внезапно прекратилась, хотя отзвук ее, казалось, еще долго висел в воздухе. Теперь ветер разносил по палубе только крики ужаса и унылое трубное уханье толпящихся морских демонов.
Мириамель лихорадочно шарила у Пояса. Наконец, ее пальцы сомкнулись на охотничьем ноже Аспитиса. Сердце се дрогнуло, когда рукоять застряла в складках намокшей одежды, но принцесса дернула сильнее, и нож освободился. Она взмахнула им, стряхивая ножны и с силой ударила по серой руке. Нож полоснул по коже, оставив полоску чернильной крови, но тварь не ослабила хватки.
— Ах, спаси нас Бог! — в ужасе крикнул Кадрах.
Рот килпы округлился, но она не издавала ни звука, медленно подтягивая девушку к себе, так что Мириамель уже видела, как дождь стекает по блестящей коже в мягкую бледную влажность красного рта. С криком ярости и отвращения Мириамель ринулась вперед, вонзив нож в мягкое тело твари. Теперь килпа издала тихий удивленный свист. Кровь хлынула на руку Мириамели, и девушка почувствовала, что хватка чудовища слабеет. Она ударила еще и еще раз. Килпа судорожно забилась, и так продолжалось, казалось, целую вечность. Наконец она обмякла. Принцесса откатилась в сторону и, содрогаясь, опустила руки в очистительную воду. Цепь Кадраха была все еще намотана на шею твари, и в этой картине было что-то особенно отвратительное. Глаза монаха были широко раскрыты, лицо — совершенно белое.
— Отпусти ее, — задыхаясь, сказала Мириамель. — Она мертвая. — Гром эхом отозвался на ее слова.
Кадрах пнул тварь ногой, потом на четвереньках пополз к шлюпке, пытаясь отдышаться. За несколько мгновений он пришел в себя настолько, что смог развязать свои два узла и помочь Мириамели, руки которой неудержимо дрожали. Веслом они выбили подпорку из-под борта лодки, направляя ее так, чтобы она легла перпендикулярно палубе. Теперь только одна веревка удерживала лодку подвешенной над черными мятущимися волнами.
Мириамель повернулась, чтобы оглядеться по сторонам. Мачта горела, как Йирмансолское дерево — колонна пламени, подстегиваемая ветром. По всей палубе метались группы сражающихся люден и килп, но полоса между шлюпкой и полубаком была относительно свободна.
— Оставайся здесь, — сказала она Кадраху, опуская капюшон, чтобы скрыть лицо, — Я должна найти Ган Итаи.
Удивление Кадраха быстро сменилось яростью.
— Вы сошли с ума! Гойрах дилаг! Ты погибнешь!
Мириамель не стала тратить время на препирательства.
— Оставайся здесь. Защищайся веслом. Если я скоро не вернусь, сбрасывай лодку и прыгай за ней. Я приплыву к тебе, если смогу. — Она повернулась и пошла назад через палубу, сжимая в руке нож.
Прекрасный корабль «Облако Эдны» превратился в адское судно, какое могли бы создать корабельщики ада для того, чтобы мучить грешников в самых глубоких морях проклятия. Вода залила большую часть палубы, а огонь с центральной мачты уже перекинулся и на другие паруса. Куски горящей парусины, словно демоны, оседлали ветер. Те несколько окровавленных матросов, которые все еще оставались на палубе, выглядели зверино-подавленными, как заключенные, получившие более жестокое наказание, чем заслуживает даже самое тяжкое преступление. Много было и убитых килп — целая груда студенистых тел лежала у мачты, где сражались Аспитис и его офицеры, но среди убитых чудовищ был по крайней мере один труп человека. Несколько тварей судя по всему спрыгнули за борт вместе со своей добычей, но остальные еще бродили по палубе, охотясь за уцелевшими людьми.
