По мере того, как проходили минуты, и ни один из бойцов не выказывал ни малейшего желания сдаться, интерес троллей возрастал. Совершенно очевидно, объясняли наиболее космополитичные из кануков, что если такое происходит на торжественном банкете в пещере равнинных Пастыря и Охотницы, это не может быть просто состязанием. Скорее, говорили они своим товарищам, это какой-то черезвычайно запутанный танец, испрашивающий у богов удачу и силу в грядущей битве. Нет, говорили другие, это не что иное, как обычный поединок за право сочетаться браком. Это часто случается между баранами, так почему такого не может быть у низоземцев?
Когда Саймон и Джеремия поняли, что взгляды почти всех собравшихся устремлены на них, борьба тут же прекратилась. Два ошеломленных бойца, взмокшие и раскрасневшиеся, немедленно поставили на место свои стулья и занялись едой, не смея поднять глаз. Тролли огорченно перешептывались. Какая жалость, что не было ни Ситки, ни Бинабика, которые могли бы перевести и задать множество вопросов, возникших по поводу этого странного ритуала. Случай лучше разобраться в обычаях утку был упущен, по крайней мере на ближайшее время.
У Дома Расставания стояли Бинабик и его невеста, по щиколотку в снегу, засыпавшем крошащиеся плиты Сада Огня. Холод их не пугал — поздняя весна в Йикануке могла быть и хуже, а они так давно не были вдвоем.
Укрытая капюшонами пара стояла лицом к лицу, так близко, чтобы дыхание согревало щеки. Бинабик протянул руку и нежно смахнул тающую снежинку со щеки Ситки.
— Ты даже еще красивее, — сказал он. — Я думал, что это шутки моего бесконечного одиночества, но ты еще красивее, чем я тебя помнил.
Ситки засмеялась и притянула его еще ближе к себе.
— Лесть, Поющий Человек, лесть. Ты практиковался в этом искусстве на здешних огромных женщинах? Смотри, одна из них когда-нибудь рассердится и раздавит тебя.
Бинабик шутливо нахмурился.
— Но я не вижу никого, кроме тебя, Ситкинамук, и так оно было всегда с тех пор, как твои глаза раскрылись передо мной.
Она обняла его и сжала так крепко, как только могла. Потом она отпустила его, повернулась и пошла дальше. Бинабик зашагал рядом, в ногу с ней.
— Ты привезла хорошие новости, — сказал он. — Я беспокоился о наших людях, после того как покинул Озеро голубой глины.
Ситки пожала плечами.
— Мы справимся. Дети Шедды всегда справлялись. Но убедить моих родителей отпустить сюда даже такой небольшой отряд было потруднее, чем вытащить камень из ноги рассерженного барана.
— Пастырь и Охотница смирились с тем, что все, о чем писал Укекук, — правда. Но неприятности не становятся более приемлемыми оттого, что их признают настоящими. Во всяком случае Джошуа и другие действительно очень благодарны — каждая рука, каждый глаз могут помочь нам. Пастырь и Охотница сделали доброе дело, пусть и без особого желания. — Он помолчал. — И ты тоже сделала доброе дело. Я хотел поблагодарить тебя за твою доброту к Саймону.
Она озадаченно посмотрела на него.
— Что ты хочешь сказать?
— Ты просила его присоединиться к войску канунов. Это много значило для него.
Ситки улыбнулась.
— Но это не было одолжением, возлюбленный мой. Это заслуженная честь. Таков выбор кануков — и не только мой, но и тех людей, которые пришли со мной.
Бинабик удивленно посмотрел на нее:
— Но они же его не знают?
— Некоторые знают. Среди этой сотни есть несколько человек, которые спускались с нами с Сиккихока. Ты конечно видел Сненека? Те, кто был у Сиккихока, многое рассказали остальным. Твой юный друг произвел сильное впечатление на наш народ, возлюбленный.
— Юный Саймон, — — Бинабик некоторое время помолчал. — Странно так думать о нем, но я знаю, что ты права.
— Он очень вырос, твой друг, даже с тех пор, как мы растались у озера. Ты, конечно, заметил это.
— Ты ведь не о росте говоришь? Он всегда был большим, даже для своего народа.
Ситки засмеялась и снова обняла его.
— Нет, конечно нет. Я только хочу сказать, что он теперь выглядит, как человек, прошедший Тропой Возмужания.
— У низоземцев нет наших обычаев, любовь моя, но в некотором роде весь прошлый год был для него Тропой Возмужания. И я не думаю, что она уже пройдена до конца. — Бинабик покачал головой, потом осторожно взял ее за руку. — Но тем не менее я был несправедлив к нему, подумав, что ты позвала его по доброте. Он молод и быстро меняется. Я слишком близок к нему, и потому, возможно, вижу не так ясно, как ты.
— Ты видишь яснее, чем любой из нас, Бинбиниквегабеник. Вот почему я люблю тебя — и вот еще почему никакая беда не должна коснуться тебя. Я не дала ни секунды покоя моим родителям, пока они не позволили мне быть рядом с тобой и привести к тебе отрад моего народа.
— Ах, Ситки, — сказал он задумчиво. — В эти ужасные дни тысячи и тысячи самых стойких троллей не мости бы сохранить нас в безопасности — но то, что ты снова со мной, лучше миллиона копий.
— Снова лесть, — засмеялась она. — Но так прекрасно сказанная.
Рука об руку они шли сквозь снег.
