Сун Юньхао задыхался, как человек на вершине огромной заснеженной горы. На запредельных вершинах, говорят, тело начинает медленно умирать. Тренированное тело выдержит намного дольше, но не бесконечно долго — только настоящие бессмертные живут на заснеженных пиках.
— Где лиса. — Он говорил странно ровными фразами, непохожими на вопрос. — Где опять проклятая лиса, когда нужна.
— Биси погналась за покойницей. Что тебе нужно, Сун-сюн? Скажи мне.
— Замок. У неё был замок.
— Замок у меня. Биси всё равно ничего не может с ним сделать — она ещё в Хугуане отдала его мне.
— Тогда запри нас. — Сун Юньхао перетащил тело Чжан Вэйдэ за собой через порог.
— Я могу поставить барьер.
— Не трать пока силы. Замка хватит. Нужно отделить его от зверя. Зверь его не увидит через барьер, а Вэйдэ не приманит зверя. — Сун Юньхао запрокинул голову, оскалился, но так и не закричал. Отдышавшись, сказал: — Вэйдэ живой. Он рисует мыша. Я, может, его вытащу.
— Запри меня с ними, — сказал Тянь Жэнь.
Он был спокоен — таким спокойным Ло Мэнсюэ никогда его не видела. На нём ещё недавно лица не было, когда он прибежал за ней на реку, а теперь он разве что казался бледен, но он всегда был бледен.
— Я постараюсь помочь Сун-сюну. Здесь от меня всё равно мало толку. В меня тёмный дух вряд ли вселится. Такие не любят воду.
Ло Мэнсюэ кивнула, подставила ему руку — на локте так и болтался ещё свежевыстиранный платок, который чудом так и не сорвал ветер.
— Возьми, он ещё мокрый. Хоть лицо ему утрёшь. И вообще — кошки не любят воду.
— Только ты останешься одна.
— Ничего. Может, здесь станет потише, если вас запереть. Правда, если что случится, этот замок Биси не отопрёт.
— Поэтому ничего не случится, — сказал он мягко.
Двери сомкнулись перед её лицом. Они были совсем хлипкие — не то что тигр, а любая собака разнесёт, но замок из мастерской Яньди мог надёжно запереть даже несуществующую дверь, лишь бы заклинатель вообразил её достаточно прочной, а вместе с ней — и все прочие окна и двери дома.
Ло Мэнсюэ представила, конечно, ворота родного ордена — ворота, через которые однажды прошёл враг, и немедленно отогнала эту мысль. Вообразила другие — нефрит и золото, как описывали в книгах Южные врата Небесного царства, представила стражей в белоснежной броне.
Темнота как будто и правда чуть развеялась, но, может, ей просто хотелось в это верить. И всё равно даже в двух шагах видно было плохо. Ни следа Биси. Лучше бы, наверно, она убежала отсюда совсем.
Она говорила, что со своей яшмовой подвеской может мгновенно сбежать далеко-далеко, пусть и затратит много духовных сил.
Ло Мэнсюэ никогда не боялась остаться одна. Она боялась лишь остаться единственной, кто выжил.
Бегать удобнее в лисьем теле. Убивать — в человеческом. Шарик Лисьего пламени лучше подчинялся человеческим гибким рукам.
Биси наткнулась на двух колченогих мертвяков и развеяла в прах. Они взорвались красиво, как фейерверки на Новый год, но это зрелище не помогло утишить ярость.
Нужно было отыскать дохлую стерву. Неужели правда это дух тигра ею управлял, как и этими двумя калеками? И в Чжан Вэйдэ правда вселился тигр?
Матушка незадолго до смерти спуталась с одним тигром, но тот, конечно, уже давно досовершенствовался до человеческого тела и разума. Один из лучших бойцов на арене и один из самых приличных мужчин, что Биси знала. В облике тигра тоже был хорош — здешний наверняка ему не чета.
В двух ли от чайной простиралось безграничное серое поле. По такому можно ненароком и на тот свет добрести. Может, эта Ван Синью того и добивалась? А её идиот убежал следом за ней?
Биси на тот свет пока не собиралась.
Она втянула ноздрями воздух. Пахло свежим, густым криком. Звуки за воем урагана стали неразличимы, но боль имела запах — не такой острый, как у крови, глубже, слаще. Он нравился Биси, но, если слишком сильно им увлечься, можно впасть в безумие, как от порошка пяти минералов.
Но Ван Синью, оказывается, вовсе не убегала далеко. Биси бросилась обратно к чайной и нашла её — их обоих — чуть в стороне, у дровяного сарая. Сарай был крошечный, но крепко вросший в землю, и его пока не сдуло.
Ли Цы скорчился у стены. Одна рука была нелепо заведена за голову — Биси не поняла, как и зачем он изобразил такой странный жест, пока не разглядела, что его ладонь прибита к стене гвоздём.
— Забыл моего отца? — твердила Ван Синью плаксиво. — Думаешь, он мне позволил перечить?
После каждого рваного всхлипа она хлестала Ли Цы толстой верёвкой. Тоже, что ли, из сарая вытащила? Ли Цы почему-то молчал.
Биси свистнула.
Ван Синью обернулась, тараща глаза. Она была целёхонька. А ведь Сун Юньхао рубанул её от души. Неужели сила хозяина успела её вылечить?
«Целёхонька», конечно, — не лучшее слово для трупа. Со слезами у неё с лица стекла часть щёк, а вместо шляпы на голове сидел уродливый чёрный нарост, вроде гриба. Будто она вспомнила, что ей нужна шляпа, но забыла, как те выглядят.
— Ну ты и уродина, — сказала Биси. — Ясное дело, он к тебе не вернётся. Где твой хозяин?
— Владыка везде, — заявила Ван Синью в упоении.
