Одежда, которую оставила мне госпожа, была красивой, но незамысловатой, однако я знала, что никто не сможет превзойти меня по красоте тела. Я расчесала и надушила волосы и собрала их под шляпку. Я понимала, что знатные дамы будут недовольны, если что-то будет умалять, а не подчеркивать их красоту, так что постаралась одеться как можно более аккуратно и скромно. Я надела сорочку из тонкого льна, украшенную кружевом «валансьен» и гипюром, белую мягкую фланелевую нижнюю юбку, отделанную шелком по подолу, а сверху еще одну белую юбку из очень тонкого кашемира с подолом, отороченным небесно-голубым бархатом. Кроме того, на мне был хозяйкин вышитый корсаж, а поверх всего — изящный голубой пеньюар с белыми рюшами. Никаких завязок или корсета. На ноги я надела только голубые утренние туфельки с крошечными белыми розетками. Они были сделаны из набивного шелка и завязывались на подъеме голубыми атласными ленточками. Это были туфельки моей госпожи. К счастью, у нас с ней оказался один размер ноги, что для меня было большим благом. Одевшись, я с большим любопытством и страхом ожидала, когда меня позовут. Я прекрасно знала, как кусаются розги, и не боялась их. Мой страх крылся в незнании того, как далеко могли зайти дамы, причиняя друг другу боль, и что они надумали насчет меня.
Ждать мне пришлось недолго, так как тут же в комнату вошла Стивенс, горничная леди С.
— Вам нужно спуститься вниз, — раздраженно сказала она.
Стивенс была ужасно строптивой, и никто из нас ее не любил, поскольку она всегда была помехой нашим удовольствиям. На ней тоже был пеньюар, и я заметила, что она была одета, почти как я, но не столь изысканно. Леди С. никогда не имела вкуса в одежде. Было похоже, что Стивенс не посвятили в тайну общества, и она была очень зла.
— Что это за чудачества, — сказала она. — Я хотела сегодня вечером взять выходной.
Я промолчала, надеясь, что меня первую введут в курительную, и я смогу увидеть, как поразится Стивенс. Мы спустились вниз, дверь в комнату была закрыта и на ключ, и возле нее стояла одна из горничных княгини З.
— Как мне хочется оказаться на вашем месте! — воскликнула она. — Но мадам сказала, что не может мне доверять.
Нам со Стивенс завязали глаза и развели по разным прихожим, и я оказалась в уборной. Мне показалось, что прошло много времени, но полагаю, на самом деле я ждала всего несколько минут, а затем кто-то вошел.
— Снимите накидку, — произнес голос, принадлежавший миссис Д., полной красивой сорокалетней англичанке, отличавшейся жизнелюбием и веселым нравом. Она была одной из тех, кто руководил всей затеей. — Следуйте за мной.
Дверь в курительную открылась, и миссис Д. ввела меня внутрь, дверь затворили и заперли, и я услышала вокруг себя сдавленный смех.
— Дамы, попрошу тишины! — раздался голос из противоположного угла комнаты. Послышались три удара по столу, и голос спросил: — Кто идет?
Повторяя слова миссис Д., я произнесла:
— Кандидат в члены Веселого Ордена Розги, посвященный Святой Бригитте[1].
— Готовы ли вы изо всех сил служить Ордену и помогать в церемониях по приказу вашей госпожи?
— Да.
— Вы обязуетесь под страхом увольнения без рекомендации никому не рассказывать о том, что вы увидите, услышите или будете делать в этой комнате?
— Да.
— Вы знаете, в чем состоит цель Ордена Розги?
— Да.
— Расскажите.
Слушая подсказки миссис Д., я ответила:
— Упражнения с розгами, которые члены клуба применяют друг на друге во время общих собраний в этой комнате, для обоюдного удовольствия и пользы.
— Вас когда-нибудь секли розгами?
— Да.
— Клянетесь ли вы без сопротивления и возражений подчиняться такого рода флагелляции, которая будет предписана вам Орденом Розги?
— Да.
— Подготовьте ее.
После этих слов вокруг меня раздалось более громкое хихиканье, я почувствовала, что миссис Д., снимая с меня пеньюар, буквально трясется от едва сдерживаемого смеха. Она закатала и заколола к воротнику мои юбки и сорочку, и я уже поняла, что меня ожидает. Кто-то крепко взял меня за одну руку, а миссис Д. — за другую, и все застыли в ожидании следующей команды.
— Вперед.
Меня повлекли вперед, и при первом же шаге на мои бедра обрушился жгучий удар розги с одной стороны, потом с другой, пока я не прошла через всю комнату. Я стонала и дергалась, но все без толку. Мои провожатые держали очень крепко, и к тому времени, как они остановились, я могла уже только всхлипывать и корчиться от боли.
Затем последовала новая команда:
— На колени!
Меня заставили встать на колени перед квадратной оттоманкой и опуститься на нее грудью. Женщины положили мне руки на спину и крепко прижали, а леди С., сошедшая с места председательницы, высекла меня почти до беспамятства. Затем они подняли меня, и ее сиятельство сказала:
— Дамы — члены Ордена Розги, принимаете ли вы Маргарет Энсон в качестве члена клуба и прислужницы, готовой выполнять ваши приказания?
— Да, — сквозь смех ответили те.
— Снимите повязку с ее глаз, — приказала леди С., и одна из дам опустила мою одежду, а другая развязала платок.
