Йован потёр рваный шрам над ухом, в этом месте не было волос.
— Как-то раз… Гворх ударил меня по башке. Не знаю, как я выжил. Всё равно что кувалдой со всей дури огрели. Как моя черепушка не рассыпалась — загадка. Крис убил их всех и вынес меня оттуда на руках. Ему самому крепко досталось. На сломанной ноге тащил мою тушу до машины. Я очухался в госпитале через пару недель. Крис не дал отключить меня от аппаратов, они думали, что я уже овощ. Кормил меня с ложечки ещё полгода и учил заново ходить. Но это не самое смешное. Помнишь, я тогда изрядно осадил в резиденции у кровососов? Я парень не из трусливых, ты в курсе. Один раз я загнался и чуть не сделал в присутствии Криса нечто неправильное и, как я потом понял, постыдное. Не слушал, что он мне говорил и решил поступить по-своему. Он мне врезал, и я тебе клянусь, удар был покруче гворкха. Я чуть кони не двинул прямо там, Крис перепугался и чуть в штаны не напрудил. Опять очнулся в больничке, в этот раз только челюсть сломалась. Вот он здоровый был громила, а по нему и не скажешь, да?
Что-то мелькнуло в проходе, и пистолет выскочил из кобуры Лиама. Не глядя на их компанию, Тара прошла и села рядом с Йованом.
— О, а вот и ты, — поприветствовал её Йован. — У нас тут поминки, ты уж прости. Не знаю, как у тебя с алкоголем, но мы собираемся пить всё ночь. Не стесняйся, будь как дома.
Тара села рядом с ним, придвинулась ближе, неуверенно положила руку ему на плечо, крепко сжала и впервые посмотрела в глаза.
— Ты потерял близкого человека. Говорят, время лечит. Это не так. Рана затянется, но шрам будет болеть и напоминать о себе. Так будет всегда. Тебе придется научится жить с этой болью. Вставать с ней по утрам. Дышать с ней. Делать вместе с ней свою работу. Даже радоваться придётся с ней. Ты должен попрощаться и оплакать. И двигаться дальше. Такова жизнь. Со временем боль станет частью тебя, и ты начнешь забывать о ней. И когда ты забудешь о ней, ты снова почувствуешь жизнь.
— Я не хочу забывать, — на лице Йована выступили слезы.
— Ты и не забудешь его. Ты всегда будешь помнить. Но не то, как тебя сворачивало в комок, и душили эти чувства. Не то, что ты хотел с собой сделать, чтобы хоть на мгновение перестать это чувствовать. А то хорошее, что было между вами. Прими боль и пропусти её через себя, вдохни её. Смирись и прими. Она сильнее, чем всё, что ты чувствовал до этого момента. Но она очищает. Позволяет понять многое. Ценность каждого момента. Ценность другой жизни. Ценность страданий другого человека и ценность слов, которые ты можешь сказать ему.
Тара знала, о чем говорила. Лиам отвернулся и отсел от них. Слишком уж честно она делилась своей раной, и это открывало раны Лиама.
— Тебе нужно занять себя чем-нибудь. И у нас сейчас как раз есть такое дело. Дело к убийце твоего брата. Он не остановится. Люди будут гибнуть, а живые будут страдать дальше так же, как и ты.
— Что ты узнала? — Йован вытер свои слезы, Тара резко убрала руку, встала, отошла и, успокоившись, продолжила.
— Немногое. Но все выглядит просто. Злой бог. Но я с такими ещё не сталкивалась.
— Что ему нужно? Зачем он пришёл? — встрял в разговор Лиам.
— А зачем ты пришёл? — Тара поставила его в тупик. — Смысл его посланий не особо ясен. Не было времени вникать и расшифровывать. Думаю, ему не нравится жизнь, сама её идея, и он хочет её уничтожить. Это вся необходимая информация. И как мы уже узнали, он нашел сторонников. Нужно его остановить. Это самое интересное.
— Прости, самое интересное? — Йован тоже не привык говорить с ней.
— Верно. Очень интересно, как человек сможет убить бога.
— Есть идеи? — Йован снова осушил стакан.
— Пока только одна. Нельзя пластиковой вилкой поцарапать стекло, нужен алмаз.
— И как нам это понимать? — Лиам подошёл к ней ближе.
— Никак. У меня алмаза нет. Может, есть у Магического Отдела.
— То есть, мы ничего не сможем ему сделать? — расстроился Йован.
— Верно, — ответила Тара.
— Убожище звонило. Франк. Чародеи в городе, говорит, со всеми своими волшебными палочками и боевыми единорогами. Он в охране, какой-то там архив ему поручили. Сказал, чтобы я не рыпался, и что они завалят ублюдка. Думает, что в городе станет жарко. Предложил нам свалить. Чёрта с два! Я хочу сам отвернуть ему голову. Пусть это будет последнее, что я сделаю.
— Так, стоп, — Лиам прервал ход его мыслей. — У него вообще есть слабые места какие-то?
— Верно.
— Так может озвучишь? — общаться с Тарой было тем ещё занятием.
