— Про школы и ВУЗы я пока не думал, а рабочие столовые будет контролировать профсоюз. Пусть рабочие сами выбирают, кухня какого капиталиста им больше нравится, нам то зачем в это дело влезать? Ещё предлагаю передать частникам в аренду несколько санаториев и домов отдыха, для пробы. Пару гостиниц — в Москве и Ленинграде. Парочку швейных фабрик, парочку обувных. А потом будем смотреть и считать, в какую сторону развиваться. До конца пятилетки год и восемь месяцев, этого времени нам хватит, чтобы всё оценить и выбрать лучший вариант. А с Конституцией предлагаю не торопиться. Эксперимент мы можем организовать и совместным решением ГКТО и Совмина.
— Толково. — оценил план Судоплатов, — Впервые нам не угрожают внешние враги, а значит, эксперименты мы себе позволить можем. Главное, чтобы новые буржуи исполняли законы, в том числе и трудовой кодекс.
— А куда они денутся? — хищно усмехнулся Абакумов, — Им то будет, что терять, кроме своих цепей.
— Желает ещё кто-нибудь высказаться? Нет желающих. Кто за? Пятнадцать. Кто против? Никого. Георгий Максимилианович, как я понимаю, воздержался. Готовим совместное постановление ГКТО и Сомина, о начале эксперимента с первого июля сего года. Ответственные: товарищи Косыгин, Сабуров и Абакумов. Павел Анатольевич. — обратился Рокоссовский к Судоплатову, — Вы хотели поднять какой-то вопрос сверх повестки. Он ещё актуален?
— Более чем, Константин Константинович. Товарищи, я предлагаю вернуть Венгрии, Словакии и Польше отторгнутые после прошлой войны территории, так называемую Западную Украину. Не знаю, насколько они нам нужны в экономике, но для моего министерства — это настоящая головная боль. К тому-же, это негативно влияет на наши отношения с союзниками. Конечно, они молчат, но молча думают всякое нехорошее.
— Нужны они нам, Максим Захарович? — спросил Рокоссовский у Председателя Госплана.
— В экономике точно нет, Константин Константинович. — ответил Сабуров, — Если они не нужны военным, то я только за. У нас есть более перспективные территории развития.
— Не нужны. — Василевский был по-военному предельно краток.
— Согласен. — кивнул Рокоссовский, — К тому-же этот шаг поможет нам убедить Европу отказаться от национальных армий. Ставлю на голосование. Кто за? Единогласно. На сегодня можно заканчивать. Есть ещё у кого-нибудь вопросы, товарищи?
— У меня вопрос, Константин Константинович. — заместитель председателя ГКК, министр Электронной Промышленности, Лебедев, как школьник поднял руку.
— Слушаем вас, Сергей Александрович.
— Когда планируется демонстрация изделия «РДС-6с» с околоземной орбиты? Управляющий блок прослужит ещё максимум месяц. Космическая радиация вносит свои коррективы. Через месяц придётся взрывать на орбите. Оставлять такое бесконтрольным и непрогнозируемым мы не можем. Она ведь и на нас упасть может.
— Конечно, Сергей Александрович, мы это отлично понимаем, ваш доклад все прочитали. Николай Герасимович?
— У нас всё по плану, товарищ Верховный Главнокомандующий. — доложил министр ВМФ, — В ночь с восьмого на девятое мая, в ноль-один-ноль-ноль по московскому времени, заработает маяк на Атолле Бикини, в Тихом океане. Флоты наблюдателей подтягиваются. На Параде можно будет об этом объявить. Только…
— Что только, Николай Герасимович?
— К Атоллу лезут гражданские, а у нас не хватает возможности оцепить район. Там ведь только числится целый флот. На самом деле, всё это старое списанное железо, пригнанное для демонстрации эксперимента, то есть потопления.
— И что, многие лезут? И как они лезут?
— На рыбацких судах и китобоях. В основном чилийских, но хватает и китайских, перуанских, вьетнамских и так далее. Патрули у Атолла, отлавливают по десятку этих корыт каждый день. — доложил адмирал Кузнецов.
— Будьте уверены — это не гражданские, Николай Герасимович. Ну, что-ж, пусть лезут, знать судьба у них такая. Патрули снимайте заблаговременно, как и планировали. А безумству храбрых, вместо песни — будет бесплатная кремация. На нас вины нет, мы всех заранее предупредили. На этом всё, товарищи. Продолжаем работать, чтобы сказку сделать былью.
Седьмого мая 1954 года, РССР перешёл на пятидневную, сорокачасовую рабочую неделю. Кроме того, обязательными теперь являлись ежегодные оплачиваемые отпуска, в двадцать рабочих дней. Колхозникам тридцать, но только зимой. Были опасения, что отпускники потратят свой отпуск на борьбу с зелёным змием, но это было признано злом неизбежным. Таким, какую путёвку не предоставь, хоть в Ялту в июле, всё равно они будут только пить. Не лишать же из-за этого отпуска нормальных людей, которых в РССР было, к счастью, подавляющее большинство.
