Равной игры не получилось. Хоть Аляска и натурализовала большое количество англичан, на фоне сборной СССР, они смотрелись как дилетанты-любители. Проскочить по флангу и сделать навес в штрафную, авось там кто-нибудь замкнёт — вот и вся тактика. Итог (5:1) был закономерен, Советские футболисты давили весь матч, могли забить и больше, но и такой результат нас более чем устраивал, чтобы занять первое место в группе, осталось только не проиграть Мексике с крупным счётом. На экране появились сначала обнимающиеся тренеры — Бобров и Бесков, а потом празднующий победу сектор наших болельщиков, развернувших транспаранты «За Родину, за Сталина!»
— Мексику с арабами смотреть будем? — спросил Вышинский, подойдя к телевизору.
— Посмотрим. — кивнул Иосиф Виссарионович, — Только звук немного приглуши. Умеют всё-таки капиталисты делать зрелища, поучимся.
В этот момент «Эй Эн Би Си» включила рекламу: Сталин-старший, в студии звукозаписи, в наушниках и перед микрофоном, смеётся аж до слёз, а на экране, перед ним, развиваются действия какого-то мультфильма про котов. «С пятого июля, во всех кинотеатрах СССР, полнометражный мультипликационный фильм студии «Уолт Дисней» — «Война и мир. Битва за Космос»
— Что это, Иосиф Виссарионович? — заинтересовался Рокоссовский.
— Реклама, Константин Константинович. Реклама мультфильма.
— Это я понял. А что вы там делаете?
— Озвучиваю одного из персонажей. Старого кота Джо.
— А зачем?
— За тем-же, зачем стал председателем Федерации Футбола СССР. Вношу свой посильный вклад.
— Ну, не знаю. — пожал плечами председатель ГКТО, — Вам, конечно, виднее. Только не уронит ли это ваш авторитет?
— Дождёмся выхода фильма в прокат — увидим. Если и уронит, то мне такого авторитета не жалко, пусть падает. Говорите уже, зачем пришли. Что не футбол посмотреть, это очевидно.
— И футбол тоже, но вы правы. Давай, Паша, начинай.
Судоплатов о новом фильме Диснея знал, как и то, что одного из персонажей там озвучил товарищ Сталин, поэтому реклама его не удивила. Он и фильм уже успел посмотреть. По долгу службы. Авторитет Иосифа Виссарионовича, он, несомненно, не уронит. Сталин-старший там озвучил самого себя, хоть и в сказочном, мультипликационном образе.
— Из шести миллионов коммунистов, больше пяти оказались нам попутчиками.
— Газеты я читаю, Павел Анатольевич. Трагедии в этом не вижу. Чистку одобряю, в том числе и института Марксизма-Ленинизма. Это как раз тот случай, про который сам Ленин сказал — лучше меньше, да лучше. В феврале семнадцатого, нас было всего двадцать четыре тысячи, а у вас сейчас почти миллион. При том, что все враги уже повержены, ну, или почти все. Зачем вам больше то? Партия — это инструмент борьбы, если проводить параллели с армией, то отряд Осназа. Разросся он за эти годы, ситуация была тяжёлая, мог пригодится каждый, умеющий стрелять, но война закончилась, война выиграна, началась демобилизация. Вполне естественный процесс.
— Война закончилась. — согласился Рокоссовский, — А мы так и не предложили миру никакой идеологии.
— Это архичепуха, товарищи. — спародировал Сталин грассирование Ленина, — Вы путаете идеологию с религией. Это религию предлагают и даже навязывают, а идеологию лишь демонстрируют. Если идеология привлекательная, она сама найдёт последователей. В феврале семнадцатого, такой возможности у нас не было. Тогда, ради Победы, мы объединялись со всякой межрайонной шушерой, вроде Троцкого. Вы что, правда думаете, что Ленин не видел — кто такой Троцкий? Всё он отлично видел и понимал. Просто выхода у нас тогда другого не было. Мы просто вынуждены были пойти путём замещения религии Христа, религией Маркса и Энгельса. Тогда, между прочим, в стране было восемьдесят процентов неграмотных и искренне верующих. Сейчас у нас все грамотные, а кроме того, уже есть новые инструменты воздействия. — товарищ Сталин кивнул на телевизор, — Религия нам больше не нужна. О, смотри-ка арабы забили.
Из динамиков телевизора, тем временем, вылетали восторженные эпитеты Николая Озерова, комментатора этого матча.
— Вера в построение коммунизма — это религия? — Рокоссовский на экран даже не посмотрел.
— Конечно, Константин. Любая Вера, если она обзавелась священными реликвиями (мощами), текстами и жрецами — это уже религия. У нас всё это было. Это было нужно, а теперь — не нужно. Вы всё делаете правильно. Жрецов вы уже начали разгонять и изводить, священные тексты проверку практикой не прошли, так что осталась у нас теперь только реликвия. Осталось похоронить тело Ленина. Как он и завещал — рядом с матерью.
— Если я правильно помню историю Партии, именно вы настаивали на строительстве Мавзолея, Иосиф Виссарионович.
