И что?! Что все это значит?! Что одну девушку уже не спасти, а вторую еще можно? Что какую-то из пленниц отделяют от них столетия, а другая – вот она, здесь, перед ними? Но кому? Кому повезло?
Василий Бурцев и пан Освальд Добжиньский бросились внутрь, отпихивая друг друга.
– Аделаида!
– Ядвига!
Куча тряпья шевельнулась. Куча тряпья повернулась…
Фридрих фон Берберг смотрел на них из-под замызганной шинели. Избитый, окровавленный. С синяками и ссадинами на бледном лице. Фридрих фон Берберг улыбался. Криво, невесело, без издевки, почти сочувствующе.
– Ты-ы-ы!
Рев Освальда был страшен. Разочарование оказалось слишком, слишком велико, и никаких допросов рыцарь вести не желал. Поляк взмахнул мечом. Отточенная сталь прогудела в воздухе.
Но так же нельзя! Сейчас – нельзя! Бурцев едва успел отпихнуть плечом разъяренного спутника. Добжинец грохнулся на пол. Клинок выпал, звякнул о камень. Бурцев поднял оружие.
– Отдай! – Освальд повис на его руке.
Они пыхтели и боролись. Вестфалец сел, сбросив шинель. Он молча улыбался грустной понимающей улыбкой. И не предпринимал никаких действий. Абсолютно! Будто и не его судьба решалась сейчас.
– Отдай! Я убью мерзавца!
– Не смей, Освальд! Он может знать!
– Все равно! Разве ты не видишь – уже поздно! Отдай меч!
– Твой друг прав, полковник, – неожиданно подал голос штандартенфюрер СС. Говорил он негромко, но четко. Фридрих фон Берберг не торжествовал, нет. Скорее, уж сопереживал. – Девушек вам не спасти. Их уже увели.
Как ни странно, но именно эти слова утихомирили добжиньца. Освальд отцепился от Бурцева. В сердцах сорвал шлем, громыхнул многострадальным топхельмом о стену. Затем с тоскливым кольчужным звяком опустился на пол. Обхватил голову руками, глухо застонал.
Бурцев повернулся к фон Бербергу:
– Где они?
– Там, – вестфалец кивнул на каменную кладку, которой едва касался свет из дверного проема.
Ни оконца, ни бойницы меж древними глыбами. Только щели. А в щелях – тьма.
– Что там?
Немец лишь печально вздохнул.
– Что там, Освальд?
Добжинец поднял голову, пожал плечами:
– Если верить легендам, где-то с той стороны идут нижние ярусы башни. Подземный ход, прорубленный в скале под замком в незапамятные времена. Говорят, этот ход – ровесник Взгужевежевского донжона и в нем сокрыт тайник с невиданными сокровищами. Никто из моих предков, правда, до тех богатств так и не добрался, хоть и простукивали они тут каждый камень.
– Простукивание ничего не дает, – невесело усмехнулся фон Берберг. – Нижние ходы Взгужевежи закрыты магической защитой. Это пелена способна поглощать любые звуки. Там, внизу можно кричать, стрелять, взрывать, а снаружи ничего не будет слышно. Никакой шум сверху не пробьется и вниз. Ничего не должно отвлекать тех, кто спустился к средоточию древней силы башни ариев.
– Продолжай, Освальд, – попросил Бурцев. Словам добжиньца он сейчас доверял больше.
– Мой прадед, отчаявшись найти вход в подземелья, начал бить новый туннель – наудачу.
– И что?
– Сдвинулась скала. Случился обвал. Глубоко внизу он слышал гул. А по замковому двору пошли трещины. Даже донжон тогда пострадал – кое-где рухнули перекрытия. После этого все работы прекратили, и о нижних подземельях Взгужевежи забыли.
– Пока не появились мы, – вновь вмешался фон Берберг. Смотрел он не на польского рыцаря – на Бурцева. – Там, откуда мы пришли, об этих ходах известно. Мы знали, где их искать. И мы знали, куда они ведут. Мы нашли вход в подземелье, расчистили обвалы, добрались до тайника. В нем действительно хранились сокровища. Настоящие сокровища. Не золото, не драгоценности, а власть и могущество арийских магов. Малые шлюссель-башни перехода. Миниатюрные копии больших платц-башен. Всех платц-башен! Теперь это добро отправится в хронобункер СС. Правда, шлюссель-башен слишком много – их придется переправлять в несколько этапов. Но первыми обратный цайтпрыжок совершат Агделайда и Ядвига.
– Значит, обратный цайтпрыжок? – прохрипел Бурцев. – А кто-то убеждал меня в Кульме, будто это невозможно!
– Тогда было невозможно. Теперь, со шлюссель-башнями, возможно всё. Главной задачей оберфюрера Фишера был поиск во Взгужевеже малых башен перехода и обеспечение обратной связи для цайткоманды.
– Но ты?! – спохватился Бурцев. – Ты-то сам почему здесь? Да еще в таком виде!
– Почему? А ты не догадываешься, полковник? – взгляд Фридриха фон Берберга утратил былую надменность. Вестфалец смотрел печальными потухшими глазами. Уголки его рта чуть подрагивали. – Твоя красавица-жена вскружит голову кому угодно. А я… в общем, я слишком хорошо представляю, что ждет ее там.
Еще один кивок в сторону глухой стены и незримого подземного хода, проходившего за нею.
– Это будет даже не гестапо. Застенки центрального хронобункера СС страшнее, уж поверь мне, полковник. Я решил, что этот ужас – не для Агделайды.
Влюбился! Надо же, вестфальский сухарь, глава эсэсовской цайткоманды, по уши втюрился в прекрасную пленницу. Сначала запудрил девчонке мозги, сделал гордую, но дурную княжну послушной игрушкой в своих руках, а потом… потом сам же и попался в собственную ловушку.
