— Я знаю, — сдержанно ответил бек, — ты великий юрист. — Чуть помедлил и добавил: — Хорошо, что я прилетел.
— О Господи, — сказал Богдан и умолк.
Бек, видимо, почувствовал, что малость переборщил. Пошевелил бородой, потом покосился в сторону Богдана, чуть улыбнулся. Положил коричневую руку Богданцу на колено.
— Фирузе тебя очень любит, — сказал он мягко. — И я тебя очень люблю. Сказано в суре «Корова», аяте двести десятом: «Их постигали бедствия, огорчения, они потрясаемы были так, что посланник и с ним верующие говорили: когда же нам помощь Аллаха? Смотрите, помощь Аллаха близка».
Готель «Меч Пророка» стоял в тихом, живописном месте, на берегу небольшого искусственного пруда. Построен он был, видимо, где-то в конце пятидесятых, в экономном и строгом «черемушкинском» стиле; искусный архитектор ухитрился даже минарет и купол приготельной мечети выдержать в свойственных «черемушкам» серых тонах. Привратник, приветливо кланяясь, выбежал навстречу беку и Богдану, когда они вышли из «тахмасиба»; завидев же неторопливо вкатившейся во двор вслед за «тахмасибом» автобус, он растерялся. Когда из автобуса молча вышли первые человек десять, он, похоже, хотел было возмутиться; когда, держа руки на саблях, вышли вторые десять, он остолбенел. Когда вышли все тридцать три, он стал улыбаться так, что уши у него съехались на затылке. Богдан подумал даже, что уши пребудут там все то время, пока бек и его семья осчастливливают готель своим пребыванием. Спустя минуту неутомимый Кормимышев уже метал на брусчатку багаж.
Заселение прошло без эксцессов. Беку ответили весь третий этаж.
— Теперь, бек, мне нужно в больницу, — сказал Богдан, убедившись, что гости обрели и кров, и стол, и все потребное правоверным для вечерней молитвы. Бек, укладывая в специальный ларец снятые с бурки ордена и медали — оставил он лишь два самых сверкающих и крупных, — улыбнулся и ответил:
— Теперь, минфа, и мне нужно в больницу.
— Бек, я к жене, — немного смущенно объяснил Богдан и с некоторым усилием добавил: — К младшей…
— Сказано в суре «Корова», — ответил бек, — в аяте двести двадцать втором: «Жены ваши нива для вас: ходите на ниву вашу, когда ни захотите, но прежде делайте что-либо и в пользу душ ваших».
— На что ты намекаешь, почтенный Ширмамед?
Бек поднял указательный палец, как бы призывая Богдана подождать минутку, и негромко сказал в пространство:
— Кормиконев, поди сюда.
Невесть каким чудом услышавший его с третьего этажа могучий красавец Кормиконев с грохотом ссыпался в вестибюль по широкой лестнице, застланной ковром потертым, но по-прежнему хранящим обаяние приятного правоверным узора, — и замер перед беком.
— Каждый номер на ночь дежурного ставит, — сказал бек. — Дежурный слушает, смотрит, бережет. И от телефона не отходит. Чуть что — отзванивает мне на мобильный. Да пребудет с вами милость Аллаха!
— Аллах акбар, — сдержанно согласился Кормиконев.
Бек слегка поднял левый рукав и посмотрел на часы.
— Мы хорошо приехали, — сказал он и с благодарностью взглянул на Богдана. — До намаза еще двенадцать минут. — Он слегка поднял правый рукав и, словно не вполне доверяя строителям здешней мечети и развешанным по стенам в соответствующих местах стрелкам-указателям, посмотрел на компас. Чуть покрутил головой, ориентируясь, коротко и четко показал пальцем и распорядился: — Мекка там.
— А ты не будешь молиться со своими воинами? — осторожно осведомился Богдан.
— Ты спешишь к жене, — сказал бек. — Мое сердце не камень. И потом, Богдан… Идем к повозке. — Они пошли. Служитель окаменело улыбался им вслед, отслеживая Ширмамеда всем корпусом, словно военный радар, неутомимо ведущий цель. — Пророк заповедал правоверным в дни мира молиться по часам. Но в дни войны — до битвы и после битвы. Дай Аллах, чтоб я ошибся, но сдается мне — мы с тобой сейчас на войне.
— Господи, спаси и помилуй! — ответил Богдан.
— Вот теперь мы поговорим, — сказал бек, когда Богдан, аккуратно вырулив со двора готеля, бросил «тахмасиб» в створ прямой и малозагруженной в этот час улицы Тарсуна Шефчи-заде. — Теперь мы сделаем для душ наших. Ибо что объединяет сейчас наши души?
— Что?
— Забота о делах. Забота о стране.
— А, — сказал Богдан. — Ну да.
— Пока едем, расскажи, что за дела. Я из письма понял, что Жанна уехала и пропала.
— Если ты понял лишь это, бек, — а, собственно, ничего иного я и не писал… Почему ты взял с собой целую армию? Скажи честно?
