Привели ибн Зозулю, так и пролежавшего все это время в кустах со связанными руками и кляпом во рту. Теперь кляп, конечно, вынули, но рук не развязали. Физиономия цзюйжэня до сих пор хранила отпечатки железных пальцев Кормиконева, а элегантный черный халат был весь будто изжеван, к нему прилипли травинки, листочки и прочий живописный лесной мусор, столь радующий глаз на уютных солнечных полянках и столь дико выглядящий на парадном одеянии ученого. Владыка китабларни крупно трепетал, глаза его были полны слез, а губы искали, но не находили одна другую. Баг смерил его ироничным взглядом.
— Я не… — пролепетал несчастный. — Мне только… — потом, похоже, он нащупал нить. — Я просто ученый, мне было велено развивать науку определенным образом — я и развивал… Но ведь все равно — развивал! Даже в этих ужасных условиях наука не стояла на месте! Получены весьма репрезентативные результаты! — Он сдавленно всхлипнул.
— Ре! Пре! — с неподражаемым сарказмом проговорил Баг.
— Драг еч, драг еч, — успокоительно молвил Богдан.
— А чего ж он? Уж молчал бы!
Но тут до Бага дошло, что он презрительно передразнил ученого ровно так же, как вчера — Абдулла. Ровно теми же словами, и совершенно не нарочно. «А куда им, правда, деваться-то, бедолагам, — с неожиданно проснувшимся раскаянием подумал он. — Справа силовик с одной политикой, слева силовик с другой политикой — вот и попробуй открой чего-нибудь по-настоящему важное… Эх, карма их поломатая!» Сомнение посетило Бага, но тут же растаяло. «Да нечего мне нюни распускать! — решительно сказал он себе. — Деньги-то на свои раскопки Зозуля брал — у стариков отнятые, глаза закрывал на это. Будто оскудели фонды империи, назначенные на истинную науку. Ведь знал, что делал, скорпион, знал — и молчал. Совести недоставало ему, вот что! Кабинетное черепашье яйцо….»
— Этих возьмем с собой? — Баг ткнул в направлении Зозули и Кучума большим пальцем..
— Конечно, — сказал Богдан. — Заслужили.
Кучум куснул губу.
Плотной группой, которую замыкали державшиеся настороже Кормибобров и Кормимышев, они вышли в первый зал. От Бага не укрылось, как глянул Кучум на понуро сидевшего у валуна Абдуллу. Но тот даже на звук шагов не поднял головы.
— Подданный Нечипорук, — мягко позвал Богдан. — Хотите пойти с нами?
Абдулла покосился на него. На Кучума он старательно не глядел.
— Зачем? — безжизненно спросил он.
Богдан сделал вид, будто понял его буквально, и ответил:
— За кладом.
Абдулла резко выпрямился.
— За чем?
— За кладом, — повторил Богдан. Они остановились, поджидая. Абдулла медленно встал. Бек, глядя на него из-под кустистых бровей, повел плечами, словно проверяя, способен ли он быстро скинуть бурку и вступить в бой. Судя по лицу, он остался удовлетворен.
— Кажется, мы видели все основные помещения пещеры, еч Баг, — сказал Богдан.
— Похоже на то, — согласился Баг.
— Ну, и какое, на твой взгляд, самое просторное?
— Просторное? — вырвалось у Абдуллы.
И затем он так посмотрел на ибн Зозулю, что несчастный ученый, и без того весьма обескураженный всем произошедшим за последние сутки, тихо осел на ослабевших ногах и принял на каменном полу пещеры позу, отдаленно напомнившую Багу позу «отдыхающей феи реки Ло».
— Я немножко посижу, — пролепетал он, искательно заглядывая в глаза то Багу, то Богдану. — У меня ишемия… и камень в почке, кажется, шевельнулся…
— Конечно, посидите, подданный ибн Зозуля, — сказал Богдан. — Что уж теперь. Только не застудитесь на камнях, тем более, если почки. Пол холодный… Ну? — он повернулся к Багу.
— Казарма, — решительно сказал тот.
— Зал с койками, — подтвердил Кормибарсов. — Да.
— По-моему, тоже. Ну, попробуем оттуда.
Все оказалось до смешного просто и заняло каких-то полчаса. Вооружившись мощными переносными фонарями, кладоискатели в сопровождении человеконарушителей, коих, в свою очередь, блюли богатыри бека, углубились в узкий коридор, открывшийся за грудой старых ящиков и камней непосредственно за пыточной камерой. Когда коридор шагов через полтораста выстрелил еще более узким ответвлением влево, они без колебаний повернули туда. Чувствовалось, что в эти места подземного лабиринта давненько никто уже не заходил, надобности не было: пол был покрыт пылью столетий, а воздух — мертв и неподвижен.
И порог оказался на месте, и даже пес — торчавший почти посреди прохода каменный выступ, отдаленно напоминавший очертаниями спящую собаку. Казалось, Аллах, создавая мир, строил эту пещеру нарочно и затем продиктовал Пророку соответствующий текст, именно ее имея в виду — дабы заповедать правоверным для использования в особо богоугодных целях.
Только вот правоверные подкачали.
За порогом открылся громадный мрачный зал; лучи фонарей потерялись в бездонной тьме.
— Я до этого зала доходил однажды, — вдруг как-то единочаятельски сообщил Абдулла. — Когда мы разведывали, нет ли у пещеры иных выходов… Больше ни разу.
