— Верно, так и было, — ворчливо признался Марк, пожимая плечами. — К сожалению, мое умение владеть луком еще далеко от совершенства.
Саллакс сунул ему бурдюк с вином.
— Ты лучше топор почаще из рук не выпускай, и все будет отлично.
— И при ловле рыбы тоже, я уверен, — сухо заметил Версен, и все снова засмеялись.
Ужин у них, как и у тех троих — Гарека, Стивена и Гилмора, — что находились сейчас прямо над ними, на вершине горы Пророка, тоже состоял в основном из хлеба, сушеных фруктов и сыра, хотя главным украшением была, конечно, жареная форель. Подсев поближе к огню, они передавали друг другу бурдюк с вином и говорили о доме, о своих семьях, избегая даже упоминать дворец Велстар, Нерака и предстоящее путешествие. Марк искренне опечалился, узнав, что родители Саллакса и Бринн давно умерли, хотя Бринн и сказала, что была тогда слишком мала и даже не помнит их. Но Саллакс сразу так помрачнел, что Марк не стал больше задавать никаких вопросов на эту тему.
Версен рос в большой семье охотников и лесорубов и, гордо улыбаясь, с удовольствием рассказывал, как учился стрелять, стремясь обойти в этом искусстве старших братьев.
— Я, правда, и теперь стреляю не так метко, как наш Гарек, — сказал он. — Только вы ему не говорите, что я сам в этом признался!
Но Бринн все же вернулась к насущным вопросам:
— Далеко ты прошел по ущелью, Саллакс? И тот, указав рукой куда-то вдаль, ответил:
— Мне удалось подняться по этой тропе почти до середины склона той горы, что сразу за горой Пророка. Между ней и следующей, что чуть дальше к востоку, по-моему, есть проход, хоть я и не сумел как следует его разглядеть. — Саллакс отломил еще краюшку хлеба и доел последний кусок форели. — Я также отыскал и ту тропу, что ведет прямо на гору Пророка. Она отсюда сотнях в двух шагов и почти незаметна в зарослях.
И Версен сказал, словно все уже было решено:
— Значит, лошади останутся тут.
— Гарек не переживет, — охнула Бринн, — если ему придется оставить Ренну здесь.
— Да он сам захочет ее здесь оставить, — возразил Версен. — Здесь хоть вода есть.
— А я уверен, что и назад мы пойдем этой же дорогой, — буркнул Саллакс, — так что на обратном пути он ее точно забрать сможет, если у него сейчас и возникнут какие-то возражения.
Марк тоже весьма сочувствовал Гареку. Он-то был знаком со своим Злыднем всего несколько дней, и этот злосчастный конь доставил ему немало страданий, но ему тоже совсем не хотелось оставлять несчастное животное на произвол судьбы в этих диких местах.
— А иначе никак нельзя? — спросил Марк, слабо надеясь, что Версен и Саллакс передумают и все же возьмут лошадей с собой.
Версен покачал головой.
— Если только вернуться назад, до ближайшей фермы, и заплатить хозяину, чтобы их в конюшню поставил.
— Но тогда ведь на нас снова могут напасть сероны, — сказала Бринн.
— Или еще кто похуже, — кивнул Саллакс — Да ничего. Лошади спокойно побудут здесь. Здесь и укрыться есть где, да и воды полно.
— Ладно. — Версен поднялся. — Седла я закопаю вон под той березой у самой воды. — И бросил Марку: — Идем, поможешь мне.
Лошади стояли привязанными в небольшой роще немного вверх по реке. Марк за разговором и не заметил, как солнце спряталось за западными отрогами гор, и рассеянно посмотрел на часы: его поражало столь быстрое, почти мгновенное наступление темноты после долгого ясного и светлого вечера. Самое смешное, что Марку больше всего на свете хотелось сейчас знать, который час там у них, в Колорадо.
Он снял с Ренны седло, бросил его на землю, стянул с нее мягкую шерстяную попону и ласково потрепал кобылу по крупу.
— Удачи тебе, Ренна. Гарек утром вернется и попрощается с тобой.
Потом он подошел к Злыдню и с гримасой сострадания сказал:
— А тебя, вредина, я бы вообще с удовольствием оставил привязанным к дереву. — Марк глянул в сторону Версена и со вздохом прибавил: — Да нет, я просто шучу. Надеюсь, со следующим хозяином тебе повезет больше и он будет настоящим наездником.
Злыдень равнодушно на него глянул и снова принялся щипать траву.
А Марк все оглаживал неблагодарное животное, и вдруг взгляд его случайно упал на довольно большую сосну по ту сторону поляны. Раньше он ее вроде бы там не замечал, а теперь эта сосна привлекла его внимание тем, что казалась совершенно мертвой, словно ее одну во всем лесу измочалил страшный огненный вихрь.
От ужаса Марк так и застыл на месте. Как можно медленнее и осторожнее он снял руку с шеи коня и попытался привлечь к себе внимание Версена, стараясь не издавать громких криков и не делать резких движений. Он, впрочем, не очень-то хорошо представлял себе, как именно алмор определяет местонахождение своей добычи.
Лесоруб наконец заметил, что Марк делает ему какие-то знаки.
— Ты что это? — крикнул он. — Снимай побыстрей с него седло и давай делом заниматься. Нам еще яму вырыть нужно.
