Надув губы, точно недовольный ребенок, Брексан съела свою порцию, но ее чуть не вырвало, когда Версен сунул ложку в котелок и положил ей добавку. Впрочем, она догадывалась: ему не столько хотелось ее накормить, сколько посмотреть, как прореагируют сероны на то, что он кладет ей добавку, не спросив у них разрешения.
Как ни странно, Карн проворчал что-то одобрительное и жестом разрешил ей есть столько, сколько она пожелает.
Потом Рала и Карн, сидевшие напротив пленников, вдруг начали ссориться, но сперва Версен никак не мог понять, что вызвало этот спор. Ясно было одно: Рала в чем-то не согласна со своим командиром, а Карн предпочитает с ней спорить, но не прибегать к насилию. Он вообще казался не таким опасным, как Лахп: тот, скорее всего, попросту выдрал бы Ралу за то, что она осмеливается подвергать сомнению его приказы. Версен надеялся, что с этими двумя серонами можно будет поддерживать и не столь натянутые отношения, а потом, улучив момент, бежать. Однако рядом с ними постоянно маячил Хаден, который по-прежнему не исторг из себя ни звука.
Бурное выяснение отношений между Ралой и Карном закончилось тем, что Рала сердито выругалась и принялась стелить себе постель. Карн, тоже сильно помрачнев, отправился к лошадям и перевел их на другой конец поляны, где было много сочной травы и зеленых кустарников. С пленниками никто из серонов не разговаривал и, похоже, не обращал на них внимания.
— Если и дальше так пойдет, то нам наверняка сбежать удастся, — не глядя на Брексан, прошептал Версен.
— Похоже, им, в общем-то, не до нас, — кивнула Брексан.
— Вот именно, только я не совсем понимаю почему.
— Может, им все равно, сбежим мы или нет? Ведь ясно же, что у нас нет того ключа, о котором ты говорил. — Брексан подтянула колени к груди и осторожно положила на них голову.
— Именно поэтому они пока и держат нас при себе, — сказал Версен. — А вот если они поймают Гилмора, то действительно убедятся, что ключа ни у кого из нас нет, и тогда...
— И что будет тогда?
— Тогда они, скорее всего, Гилмора убьют, а остальных станут пытать.
— И нас тоже?
И Версен, даже не пытаясь смягчить ответ, сказал:
— Этот со шрамом... наверняка нас прикончит. Спустилась ночь. Хаден, подбросив в едва тлеющий костер последнюю охапку дров, завернулся в одеяло и закрыл глаза. Рала дремала, прислонившись к стволу соседнего дерева; Брексан видела, что голова этой воительницы все сильнее клонится на грудь. Один Карн еще продолжал бодрствовать. Он еще целый авен, наверное, возился с дубовой веткой, кинжалом очищая с нее кору и напевая себе под нос нечто на редкость немузыкальное. Наконец он кивком велел пленникам тоже ложиться спать и, шаркая ногами, поплелся к своей постели.
Несмотря на усталость, спать Брексан совершенно не хотелось, но она притворилась, будто уснула — закрыла глаза и стала дышать ровно, размеренно. Убедившись, что все сероны спят, она тихо спросила у Версена:
— Что же это они? Ведь они, должно быть, понимают, что мы запросто убежать можем.
Собственный побег представился ей так ярко и живо, что она вздрогнула, уверенная, что и сероны услышали ее слова.
— Я тоже ничего не понимаю. — Голос Версена звучал неуверенно. — Но нам все же придется рискнуть. Ты бери Ренну, а я прихвачу сумки Карна.
— Нет! — испуганно и слишком громко воскликнула Брексан. И тут же испуганно понизила голос: — Не бери, ты их разбудишь. Давай просто уедем. А еду мы себе завтра и сами какую-нибудь найдем.
Версен нахмурился, но потом согласно кивнул, и они вместе подползли к тому дереву, у которого была привязана Ренна. Брексан осторожно распутала кожаные поводья, намотанные на ветку, а Версен тем временем оседлал кобылу, стараясь все делать очень тихо и не звенеть стременами.
Брексан потрепала лошадь по шее и прошептала ей на ухо:
— Ты уж, пожалуйста, веди себя как можно тише, Ренни. И мы попробуем отыскать твоего Гарека.
Версен вскочил в седло и протянул Брексан руку, помогая сесть сзади. Руку девушки он выпустил не сразу.
— Гарек тоже так всегда ее называл.
— Ренни?
— Да. И, похоже, ты во время своего путешествия приобрела еще одного друга.
Брексан в ответ только крепче прижалась к его спине.
Версен тронул кобылу пятками, и они, стараясь двигаться как можно тише, выехали на тропу. Ренна, похоже, отлично поняла, что им нужно поторапливаться и ехать как можно тише, и ступала легко, несмотря на двух седоков.
Когда тропа свернула на восток, Версену показалось, что побег полностью удался, и сердце у него радостно забилось. Он оглянулся на покинутую стоянку: никто из серонов даже не пошевелился. Оставшиеся у малакасийцев лошади не шли ни в какое сравнение с Ренной, но все же вдвоем скакать на ней в полную силу было опасно: она могла слишком быстро устать, и Версен решил пока что просто отъехать как можно дальше от стоянки, ибо с каждым шагом их шансы на спасение увеличивались.
Однако не успели они проехать и пятидесяти шагов, как Версен понял, что вокруг что-то не так. Услышав какие-то слабые шорохи в зарослях вдоль тропы, он натянул поводья и остановил Ренну.
