Подъем заставил Марка перейти с бега на быстрый шаг, но и это было для него слишком быстро. Потрясающе, но преследуемый им незнакомец и теперь не только не изменил ширину шага, но и ни разу не покачнулся, не отступил в сторону! К счастью, сосновая ветка, зажженная Гилмором, продолжала ярко гореть. Марк взмок, несмотря на мороз, и без конца промокал лоб краем плаща. Незнакомец явно стремился перебраться через гору, и Марк очень надеялся, что они не слишком сильно отклонились к востоку, чтобы пропустить ту долину, которую они со Стивеном высмотрели еще несколько дней назад. Он не сомневался, что эта долина выведет их прямо к Ориндейлу, так далеко она протянулась на северо-запад.
Впрочем, они тогда и не подумали хотя бы прикинуть, а далеко ли она простирается на юго-восток — решили, что вряд ли им это понадобится. Марка это несколько тревожило. Они и северный-то конец долины не слишком хорошо тогда рассмотрели. Марк понимал, что в целом его план — сперва на север, а потом, через один перевал, на запад и дальше по той долине — звучит вполне разумно. Но Скалистые горы давно дали ему понять, что, когда ориентируешься на местности, даже самые очевидные решения очень часто приводят к тому, что совершенно теряешь направление и приходится подолгу блуждать, не находя выхода.
Заметив, насколько след незнакомца крупнее, чем отпечаток его, Марка, ноги в сапоге, он в очередной раз сильно призадумался. Как же ему все-таки спасти друга? Гилмор давно говорил, что их кто-то выслеживает. А что, если этот
Господи Иисусе! Неужели ему вскоре предстоит поединок, где подобный выбор — что именно отрубить врагу — окажется вполне реальным? Нет, бойцом он, в общем, никогда себя не чувствовал. Однажды, правда, он подрался с Полом Кемпроном — им тогда было лет по четырнадцать. А еще как-то раз во время футбольного матча он еле выбрался — с расквашенной губой и сломанным зубом — из яростной драки, в которой друг с другом схватились несколько сотен пьяных бостонцев, а он, Марк, как раз пытался в ней не участвовать. Вот, пожалуй, и весь его бойцовский опыт.
Марк попытался представить себе своего нынешнего потенциального противника: гораздо выше него ростом, гораздо сильнее и, безусловно, куда более ловкий и умелый боец... Нет, ему никак не удавалось убедить себя, что из этой схватки ему удастся выйти живым или хотя бы не слишком сильно побитым. А что, если это существо обладает магической силой, как алмор или тот призрак, который до неузнаваемости изменил Саллакса? Ну, тогда ему вообще не на что рассчитывать.
И все же Марк заставил себя сосредоточиться и подумать, как можно было бы обмануть этого незнакомца, вынудив его хотя бы ненадолго оставить Стивена без присмотра. Тогда им, может быть, удалось бы спрятаться в кустарнике и потихоньку сбежать. Нет, никогда в жизни еще Марк не чувствовал себя таким трусом!
Джакрис подходил к ним со стороны леса. Он давно уже обошел их стоянку и отступил на открытый склон горы, чтобы потом спуститься и беззвучно, как хищник в ночи, напасть на свою жертву. Он знал, что старик вообще спит редко, но и сенатору Лариона
Джакрис воспользовался несложным маскирующим заклятием, благодаря которому стал практически невидимым даже для Гилмора, и теперь находился так близко от лагеря, что даже чувствовал запах мяса, жарившегося на костре. Они обсуждали исчезновение обоих чужеземцев. Один из них, похоже, ушел вперед, и они весь день пытались нагнать его, а потом следовать дальше на север, перевалив через какую-то безымянную гору. Женщина по имени Бринн все беспокоилась, что они слишком отклонились к востоку и теперь им, скорее всего, придется возвращаться по собственным следам, чтобы отыскать проход к Ориндейлу.
