— Ох, ты меня не понял: мне ваши места не нужны, я просто хочу дружка своего вытащить...
— Ты что, плохо слышишь? — Седой завсегдатай с явным трудом повернулся. Обаяние Хойта на него явно не действовало.
— Я-то слышу хорошо, — не растерялся Хойт и указал большим пальцем себе за спину, где высился великан Черн, — а вот он совершенно глухой.
Черн медленно выдвинулся вперед, ухватился за скамью обеими руками, и тяжеленная деревянная скамья вместе с сидевшими на ней четырьмя выпивохами стала приподниматься над полом. С несвойственной столь преклонному возрасту быстротой пожилой толстяк выхватил из-за пояса стилет и хотел было вонзить его в незащищенную грудь Черна, но Хойт оказался проворнее. Одним движением он извлек откуда-то стальной ножичек, заточенный специально для хирургических операций чрезвычайно остро. Два коротких взмаха — один по запястью седого грубияна, как раз за большим пальцем, а второй по его мясистому предплечью, — и стилет с грохотом полетел на пол.
Рука толстяка повисла плетью, а сам он сполз со скамьи на пол и заорал, куда сильнее страдая от бессильной ярости, чем от боли:
— Ах ты, вонючий ублюдок! Ты же меня изуродовал! — Он тщетно пытался подавить рвавшиеся из горла злые рыдания. — Как я теперь работать буду?
Он обвел глазами зал в поисках сочувствия, но все отворачивались или утыкались в свои бокалы и кружки.
— Любой местный лекарь это запросто зашьет, — успокоил его Хойт. — Но тебе лучше поторопиться. И ради всех лесных богов, постарайся по дороге этой рукой не двигать, иначе совсем связки порвешь, вот уж тогда тебе действительно не позавидуешь. Давай, давай, ступай к лекарю! Ну же, поднимайся!
Хойт не стал дожидаться дальнейших действий со стороны этого грубияна и все свое внимание сосредоточил на той грязной бесформенной куче тряпья, которую являл собой Ален — то ли по-прежнему крепко спавший, то ли уже мертвый. Похоже, он так ни разу и не пошевелился с тех пор, как Хойт убрал его ноги с прохода. Черн тоже нагнулся, заглянул под стол и, приподняв бровь, выразительно посмотрел на Хойта. Тот кивнул, и Черн взвалил бесчувственного пьянчугу на плечо с такой легкостью, словно это действительно был мешок с грязным бельем, забытый здесь какой-то прачкой.
Вернувшись к себе в гостиницу, друзья прежде всего обсудили свои дальнейшие действия. Хойт беспокоился, что Ханна могла встать и начать их искать. Возможно, мучимая бессонницей, она спустилась вниз, чтобы посидеть у камина и выпить чашечку текана или бокал местного вина. В таком случае она сразу же их увидит.
«Нужно действовать очень быстро и бесшумно, — на языке глухонемых сказал Хойт Черну. — Отнесем его к себе в номер, а там уж решим, что с ним делать».
Он покосился на мертвенно-бледное лицо Алена и осторожно заглянул в приоткрытую дверь питейного зала: ничего страшного, зал был совершенно пуст. И они с Черном поспешно потащили свою дурно пахнущую ношу по лестнице наверх. У Хойта просто сердце в пятки ушло, когда они на цыпочках крались мимо комнаты Ханны. Еще немного, думал он, и все будет в порядке, ведь осталось всего несколько шагов, а потом у них впереди будет целая ночь, чтобы отмыть Алена и привести его в надлежащий вид.
Черн тяжело наступил на расшатавшуюся доску пола. Хойт так и замер, даже дышать перестал. Мгновения показались ему вечностью. Они чуть ли не бегом бросились к своей двери, Хойт с помощью накидной кожаной петли осторожно приподнял засов, закрывающийся изнутри, потянул... И старая дверь так заскрипела и застонала, что Хойт снова застыл на месте, не сводя глаз с номера Ханы, расположенного почти напротив. Но в коридоре никто так и не появился.
С облегчением тряхнув головой, он жестом велел Черну войти в комнату первым, затем закрыл за собой дверь так осторожно, что слышен был лишь легкий шорох кожаной петли по дереву да негромкий скрип заржавевших петель, затем сделал несколько шагов и только тут заметил наконец горящую свечу.
— Неужели это мы ее оставили? — вырвалось у него.
— Нет, это я зажгла, — загадочно улыбнулась Ханна, вставая и направляясь к ним. — Привет, мальчики!
От неожиданности Хойт буквально прирос к полу, а девушка с наслаждением потянулась и подошла совсем близко, с удивлением глядя на омерзительного вида пьянчугу, которого Черн внес в комнату на плече, точно подстреленного на охоте оленя.
— А это кто? Приятель, которого вы случайно встретили в баре? Или просто мертвое тело, от которого к утру необходимо избавиться? — Ханна явно развлекалась. — Ой, да успокойтесь вы оба! Какое мне дело до того, что вы куда-то пошли и немного выпили! Я просто не могла уснуть и стала думать, как бы нам поскорее отыскать Алена, а потом...
Она помолчала. Ее новые знакомые по-прежнему стояли посреди комнаты с раскрытыми ртами.
