Единственным утешением обоим сейчас служило соприкосновение их ступней, но ни тот ни другой не сказал об этом ни слова, словно следуя некоему молчаливому соглашению: «Не отодвигайся и не убирай ноги. Это нужно нам обоим. Ничего, мы выберемся. А пока хорошо, что мы хотя бы можем касаться друг друга».
Казалось, они просидели так уже несколько дней. Порой Брексан плакала — почти беззвучно, вытирая слезы рукавом. Услышав, как она старается подавить рыдания, Версен принялся рыться в памяти, пытаясь отыскать какую-нибудь смешную историю. Поднять Брексан настроение ему, правда, так и не удалось, но она все же — видимо, в благодарность — принялась рассказывать ему, лишь слегка приукрашивая свой рассказ, как проходила военную подготовку. Так, совместными усилиями, они помогали друг другу сохранить рассудок.
Луч света проникал в трюм, только когда один из серонов совал в приоткрытый люк миски с кашей из овса и травяной муки и забирал парашу, чтобы опорожнить ее и вернуть на место. После чего трюм снова запирали, но этих нескольких мгновений Брексан и Версену хватало, чтобы вглядеться друг другу в лицо. Они знали, что снова увидят друг друга не раньше чем через несколько авенов. И каждый раз Версен с тревогой думал: не похудела ли она? Не больна ли? Опала ли у нее хоть немного опухоль на разбитой скуле?
Но как только дверь захлопывалась, он неизменно приходил к одному и тому же выводу: несмотря на грязь и следы жестоких побоев, Брексан по-прежнему очаровательна; ему было достаточно лишь взглянуть на нее, и в душе снова крепло желание не только выжить, но и бороться. И он был рад, что ее образ теперь навечно запечатлен в его душе.
Пребывание в одной и той же позе было мучительно, и Версен не сразу догадался, что можно, оказывается, и немного менять положение. Он обнаружил, что цепь, которой он был прикован, достаточно длинна, чтобы даже лечь на спину, хотя и с трудом. Он низко присел и продвинулся вдоль переборки на всю длину цепи, стараясь не шевелить левой, прикованной рукой, потом перенес свой вес на одну ногу, повернулся на ней и лег на спину, скрестив руки на груди и упершись в переборку ногами.
Когда его голова соприкоснулась со ступнями Брексан, девушка даже вскрикнула от неожиданности:
— Черт! Это еще что такое? — И она дернулась назад, довольно-таки сильно ударив Версена ногой в висок.
— Прекрати, Брексан, — тихо сказал он, — это же моя голова. Мне просто удалось перевернуться и лечь.
Он рассказал ей, как это сделать, и вскоре голова Брексан коснулась его головы. Не сдержавшись, он на мгновение зарылся лицом в ее волосы и попытался пошутить:
— Я очень рад, что ты сумела ко мне присоединиться. На самом деле он отчего-то страшно нервничал, совсем как мальчишка.
— Да ладно, — сердито прервала она его, — подвинься-ка лучше поближе.
Их лица встретились в темноте, и когда он прижался щекой к ее щеке, его охватил такой блаженный покой, какого он никогда прежде не испытывал. А когда он, уже проваливаясь в сон, чуть отклонил голову, Брексан командирским тоном приказала:
— Назад!
И тут же дрожащим голосом поправилась:
— Подвинься поближе, пожалуйста!
Версен, вытянув шею, положил голову Брексан на плечо и прижался щекой к ее щеке. А она повернулась и нежно поцеловала его в губы. Он так и уснул, вдыхая ее запах и прильнув к ее плечу, и снилось ему, что они гуляют вместе где-то в холмах близ Эстрада.
Первые призраки материализовались в хижине, точно видения из ночных кошмаров. Они водопадом просачивались сквозь крышу или сквозь неплотно пригнанные доски пола и прямо на глазах начинали обретать форму. Ореховый посох вел себя у Стивена у руках, как живой; в нем так и клокотала магическая сила, но хватит ли этой силы, чтобы противостоять натиску целого войска призраков? Стивен, прикусив нижнюю губу, старался держать себя в руках. Рядом с луком наготове пристроился Гарек; Лахп распластался на полу с кинжалами в обеих руках, готовый в любую секунду прыгнуть на врага.
Удивляясь самому себе, Стивен вдруг обратился к духам и громко сказал:
— Немедленно убирайтесь отсюда! Можете возвращаться в Малакасию, мы не станем чинить вам препятствий. — Лица некоторых духов постепенно обретали конкретные черты; было ясно, что Стивена они понимают. — Но если вы все же начнете бой, я всех вас снова отправлю в ту щель, откуда вас извлек Малагон.
А сможет ли он это сделать? Он надеялся, что да. Во всяком случае, в данных обстоятельствах это прозвучало как вполне достойная угроза.
Заметив, что духи заколебались, он прибавил:
— Алмора я уже убил, и вас я тоже совершенно не боюсь. После этих слов призраки ринулись на него. Их рты, то и дело менявшие очертания, были разверсты в беззвучном крике — должно быть, так кричит самоубийца, прыгнувший с утеса в бездонную пропасть. Стивен, отразив первый удар, шагнул вперед, представив себе, что Ханна попала в ловушку и томится где-то в недрах дворца Велстар, в ужасе взывая о помощи.
— Ну, попробуйте-ка меня взять! — крикнул он и рубанул посохом по одному из духов в первых рядах.
