Жаль, что он сейчас не с ними! Жаль, что он не может проникнуть ему, Гареку, в душу, как Марку, и хоть немного ободрить его, потому что уж очень страшно было вновь губить этих несчастных, вновь отправлять их в ту же ненавистную темницу.
Перебравшись в передний угол комнаты, Гарек обнаружил, что может защищать себя с флангов, отбиваясь с помощью самого лука, и одновременно стрелять по дальним углам. Двадцать, тридцать, сорок его стрел уже успели разнести призраков на тонкие, как паутинка, туманные волокна, а потом воткнуться в стены, но Гарек все продолжал стрелять. Он широко улыбнулся, сумев одной стрелой поразить сразу трех духов, а потом эта стрела, вылетев в окно, по дороге насквозь пронзила и четвертого. Он, Гарек, действительно стал Приносящим Смерть — даже для мертвых! И он, загораживаясь луком, быстро перекатился к следующему ряду воткнутых меж половицами стрел.
И тут произошло нечто непредвиденное. Стивен споткнулся, зашатался и упал — одному из духов удалось приподнять доску пола прямо у него под ногами, — однако, отбиваясь посохом, он почти сразу опять вскочил на ноги, ухватившись за край обеденного стола. И все же этой крошечной паузы оказалось достаточно, чтобы Марк и Бринн остались без защиты. И два призрака мгновенно проникли в их тела.
Бринн, казалось, сразу лишилась чувств и стала пугающе неподвижна. А Марк вскочил на ноги и, воздев к небесам руки, испустил нечеловеческий вопль боли и страдания.
Гарек колебался лишь мгновение. Потом, судорожно сглотнув и поняв, что безумно хочет пить, он пообещал себе, что досуха выпьет реку, если только переживет эту проклятую ночь, посмотрел на две стрелы, торчавшие из щели между половицами, вытащил одну стрелу и, задержав дыхание, вложил ее в лук, выстрелил Марку в грудь. Почти мгновенно он выпустил и вторую стрелу — на этот раз прямо в грудь Бринн. Увидев, как стрелы пронзают тела его друзей, Гарек испытал невероятную боль, похожую на ожог, словно кремневый наконечник и деревянное древко пробили его собственную плоть.
«Приносящий Смерть».
Вскрикнув почти столь же отчаянно, как Марк, он с помощью лука отбил атаку еще одного призрака, молясь в душе, чтобы его игра со смертью дала именно те результаты, на которые он рассчитывал.
Он ожидал увидеть, что призраки тут же выскочат из тел Марка и Бринн и повиснут над ними в воздухе, подобно душам покойников перед тем, как уплыть в Северные леса, но ничего подобного не произошло. Марк рухнул на пол рядом с Бринн и больше не пошевелился.
«Проклятье!» — выругался Гарек и перекатился по полу к следующему ряду заготовленных заранее стрел.
Он старался расстрелять их как можно быстрее и обеспечить себе некоторую передышку, чтобы успеть пересечь комнату и, оказавшись под защитой Стивена, позаботиться о Бринн и Марке.
Можно ли их спасти? Гарек был в отчаянии; он не знал, как ему теперь быть: ведь, возможно, это он и убил своих друзей.
Стараясь не думать об этом, он с удвоенной силой, усугубленной жгучей ненавистью, бросился на врага. Два призрака возникли из очага, и Гарек мгновенно пригвоздил их к дверце кладовки. Вглядываясь в их неясные, уже расплывающиеся очертания, он вдруг заметил еще две стрелы, торчавшие рядом с ними из той же дверцы. Он совершенно не помнил, когда выпустил эти стрелы, и все же...
Ну конечно! У него должно было получиться! Это те самые стрелы, которыми он выстрелил в Марка и Бринн! И наверняка лишь с помощью магии эти стрелы оказались способны не только пронзить человеческое тело, но и с силой вонзиться в стену из толстенных бревен. А ведь он, Гарек, даже тетиву не слишком сильно натягивал! У него должно было получиться!
А призраки все наступали, и накал битвы ничуть не ослабевал. Для Стивена это сражение длилось уже полночи — во всяком случае по его ощущениям, — однако он ни усталости, ни слабости не испытывал и движений своих ничуть не замедлил, продолжая кружить по хижине и во все стороны наносить удары тяжелым ореховым посохом.
А вот смертельно уставшему Гареку казалось уже, что руки у него вот-вот отвалятся, но он продолжал сражаться, пока не израсходовал все стрелы до единой. Тогда он отступил к Марку и Бринн, отбиваясь от наступающих духов своим луком, все еще исполненным магической силы. Стоя спиной к спине, они со Стивеном отбивали одну волну атакующих призраков за другой.
А потом вдруг все кончилось.
Внутренность хижины вся поблескивала от стрел, вонзившихся в деревянные стены, словно именно эти стены и были их врагами. Гарек упал на колени, перевернул Бринн на спину и заплакал от радости, видя, что она еще жива. Разорвав на ней рубаху, он, к своему удивлению, не обнаружил ни входного, ни выходного отверстий от стрелы, пронзившей ее насквозь; на теле Марка он тоже ничего не нашел. Значит, он все-таки не убил их тогда!
Лишь теперь осознав, в какую опасную игру со смертью он пытался сыграть, Гарек упал лицом на холодные половицы и громко разрыдался. И ему было совершенно безразлично, видит это кто-нибудь или нет.
