Собрали сто талантливых персон в один монастырь и они – давай выдавать на гора откровения, в духе Моисея! Напрямую от Бога! Почему так просто? И почему у других так не получалось? В чем секрет?
Заир-паша посерьезнел, огладил свою скорее корсарскую, чем имамскую бородку, и все-же удостоил – всеже сказал, объяснил всеже…
– Понимаешь, все дело в катализаторе, все дело в первоначальном импульсе, который мы называем пороговым паролем. Без него – хоть миллион экстрасенсов в самом лучшем монастыре мира собери – ничего оттуда (Заир-паша пальцем показал на небо) ничего оттуда не получишь, хоть лоб в молитве расшиби и миллион молящихся или медитирующих заставь тоже лбы расшибать, без порогового пароля ничего не выйдет, надо сперва ЛИНК сделать, а потом уже по сети лазать…
– А кто знает этот пороговый пароль? -сделав наивное лицо, спросил Саша.
– Раньше пароль знали Пакистанец и Ходжахмет, – сказал Заир-паша, – а теперь знает Ходжахмет. А кто еще? Я, например, не знаю… Даже Алжирец, я думаю, не знает. А Ходжахмет этот пароль в своем духовном завещании кому-то отдаст. Пока не знаю, кому. ….
После формальной проверки на ПОЛИГРАФЕ, которая вызвала у Саши только легкое раздражение, – тоже мне вопросики! – "вы работаете на Фэ-Эс-Бэ?"… "вы работали на Кэ-Гэ-Бэ?"… "вы прибыли сюда по заданию Резервной Ставки?"… "вы знакомы с генералом Старцевым?"… после игры в такие вопросики его все-же усадили на рабочее место и очертили ему круг его обязанностей.
У каждого из звеньев цепи были свои кабинеты.
Но все имели возможность выходить из них в любое время, гулять по саду с бассейном, сидеть в кафетерии, заходить в библиотеку, а так же заниматься физкультурой в спортивном зале – хочешь на тренажерах попотей, а хочешь – побегай с мячиком – поиграй в мини-футбол с коллегами, или в баскетбол – к чему больше сердце расположено.
Но в тоже самое время у каждого из звеньев был свой недельный и месячный творческий урок, за выполнением которого присматривал Заир-паша.
Так инженеры-химики должны были писать свои рефераты по химии, а инженеры-авиатехники, писали статьи и рефераты по своим аэродинамическим темам… И в какие-то моменты во время работы над статьями к ним и приходили оригинальные мысли, как вроде бы исходящие от них, но в тоже самое время и не от них…
В кафетерии один энергетик, работавший над проблемами беспроводной передачи энергии, рассказал Саше про то, что на прошлой неделе одному инженеру – химику во сне, в точности как некогда Менделееву – приснилась таблица элементов… Но в новом виде – не плоская, как Дмитрию Ивановичу, а пространственная. И теперь Заир-паша рассматривает это событие, как большой прорыв, сулящий большие сдвиги.
– У нас каждую неделю здесь какое-нибудь фундаментальное открытие происходит, – сказал энергетик, – мы тут движем научный прогресс уже не по экспаненте, а по вертикальной имманентной линии, уходящей в бесконечность.
Саше для начала предложили написать просто маленький философский трактат на тему – Как устроен мир? Моя парадигма…
– А там посмотрим, чем тебя занять, – сказал Заир-паша, похлопав Сашу по спине, – давай, Узбек, пиши! Думай о своем великом предке Низами и пиши…
Но о Низами не думалось.
Думалось о Кате.
Катю надо найти.
Катю надо вызволить отсюда.
Но сперва надо разрушить цепь Ходжахмеда.
И узнать ПОРОГОВЫЙ ПАРОЛЬ.
Но при этом надо опасаться системы внутренней защиты.
Наверняка, когда ты включен в сеть, какая-то система отлавливает вражеские замыслы, вроде антивирусных систем в компьютере – вроде ПАНДЫ или КАСПЕРСКОГО*** Саша вздохнул и принялся писать трактат – Как устроен мир?
И вдруг, с первой же строчки, ему пришло откровение…
Данилов вот уже четыре часа как допрашивал Цугаринова.
Сперва это был просто разговор.
Прощупывание.
Потом Данилов сделал попытку впрямую перевербовать Цугаринова, подписать его на двойную игру… Но когда точка невозврата в их разговоре уже была перейдена, когда оба уже поняли, что шуточкой – прибауточкой из их разговора уже просто так не выйти, Данилову ничего не оставалось, как арестовать Цугаринова и поместив его в камеру, жать, жать на него и дожимать, покуда тот не сломается.
– Слушай, Цугаринов, не будь ты дураком, мы же с тобой реальные здравомыслящие люди, и в Бога и в загробную жизнь не верим, так на кой тебе хрен эта твоя преданность Старцеву сдалась? Грохнуть ведь нам тебя придется сегодня же, если ты не согласишься, а там, как мы с тобой знаем, (при слове "там", Данилов пальцем показал на потолок, но имея ввиду небо) а там, как мы с тобой знаем наверняка, там нас ничего не ждет, пустота там и всё… Так на хрена тебе тогда хвататься за химеры верности патрону? Ты верен должен быть Родине, а шеф твой Старцев, это еще не вся Родина, понимаешь? Вот назначат меня как первого зама – командующим Резервной Ставкой, тогда я стану твоей Родиной, понимаешь?
Цугаринов молчал.
Молчал и улыбался.
И эта улыбка его – ужасно раздражала Данилова.
Получалось, что за молчанием за этим и за улыбкой – скрывалось какое-то недоступное для Данилова знание. И это раздражало, не давало покоя.