Не смотря на то, что они убили ее мужа и саму ее изнасиловали у него на его глазах перед тем, как его головой в горящий камин… И Лида простила им это и ради своей дочери готова выйти замуж за черта.
Катюша вдруг вспомнила Капитанскую дочку Пушкина. … Та вот ради ребеночка своего простила Пугачеву и убийство мужа и сама под Пугачева легла – позорной наложницею легла под самозванца, под вора и разбойника с которым ее благородный муж сражался и от руки которого погиб, а чем кончилось? Убили ее ребеночка пугачевские дружки и не вступился за ребеночка Пугачев… И саму ее потом тоже убили… А Машенька Миронова – верна была Гриневу своему и не отдалась, и не поддалась давлению Судьбы и обстоятельств – и в конце была вознаграждена.
Так где же правда?
Правда у Лиды?
Или правда у Пушкина в Капитанской дочке?
Лида тоже молчала.
Задумчиво наблюдала, как русский мальчик по имени Хамид, который по инерции иногда еще откликается на имя Витя, длинным сачком вылавливает с поверхности бассейна опавшие в него листья.
– Ну что, Алжирец за тобой все еще подглядывает? – спросила Катя.
– А? – очнувшись от каких-то своих мыслей, переспросила Лида, – Алжирец? Нет, не знаю, но после того нашего разговора, камеры, по-моему реагировать на мою физкультуру перестали.
– А давай теперь попробуем! – предложила вдруг Катя.
– Что?
– А ты сядь на шпагат, но сперва шарварчики сними, а потом сядь на шпагат, а мы и посмотрим, завертится вон та камера, или нет?
Катя лукаво и не моргая глядела на Лиду.
Лида удивленно захлопала ресницами.
– Мне? Снимать шаровары?
– Эй, это, как там тебя? Витя, Хамид, что б тебе, анну брысь отсюда, чтоб я тебя больше не видела! – прикрикнула Катя, обернувшись в сторону мальчонки с сачком.
И дождавшись, когда тот выйдет, снова показала рукой на видневшуюся рядом телекамеру наружного наблюдения, – снимай Людка шароварчики, и садись кА на шпагат, давай проверим нашу теорию…
Лида обиженно поджала губки, – я тебе клоунша цирковая, что ли? Зачем унижать то меня?
Но Катя вдруг посерьезнела и сощурив глаза, медленно проговорила, – не забывайся, Лидия, не забывайся, ты здесь прислуга, ты рабыня моя и служанка, ты поняла?
Последние два слова Катя произнесла с особым выражением на выдохе, – ты поняла?
Лида поняла.
Она быстро поднялась с дивана и принялась поспешно снимать шаровары.
– Где садиться? – спросила она, аккуратно складывая свои шелковые восточные штанишки.
– Вот здесь прямо и садись, – сказала Катя, пальчиком указывая на свободное пространство меду диваном и пальмой.
Лида наклонилась, и тремя пальчиками опершись о мраморный пол, легко уселась в продольный шпагат.
– Ну вот, а ты кочеворяжилась, – миролюбиво пропела Катя.
И вдруг, камера ожила и тихохонько и тонко запищав электромоторами привода, повернула свой объектив в сторону Лиды, без штанишек сидевшую на мраморном полу…
– Точно, влюбился в тебя Алжирец, – заключила Катя, – вставай. Надевай штаны.
Нечего их там баловать, хорошенького понемножку!
И надевая шароварчики, униженная и обиженная Лида думала про себя, что если выйдет за Алжирца – за начальника службы безопасности, то обязательно найдет случай, как отомстить Катьке за это унижение. Уж Катька тогда у нее тоже догола разденется и будет… И будет… Нет, Лидка пока еще не придумала, что заставит ее делать.
– Ты чего так покраснела то? – участливо спросила Катя, – и бормочешь там чего?
Обиделась на меня, что ли? Так не на меня надо обижаться, а на чертей этих. Это ведь они, а не я мужа твоего убили и тебя из счастливой твоей жизни на Рублевке сюда вытащили. Не я!
Но Лида думала иначе.
Она думала об изменчивости жизни.
Саша думал об изменчивости жизни.
Он писал трактат.
Парадигмы мироздания и философия субъективизма.
Писал себе писал, и вдруг задумался.
А если Бог совершенен, то зачем ему движение?
Зачем динамика?
Ведь любое движение – это изменение состояния.
А Бог – совершенен.
А зачем тогда изменять состояние совершенства?
Ведь любое движение несет за собой либо изменение к лучшему – это созидание, а совершенное не нуждается в улучшении, либо оно несет в себе изменения к худшему – то есть разрушение. Так неужели совершенное может быть разрушено и Высший Разум и Высшая Воля будут к этому безучастны?
Вообще, Кант с его императивами всегда был гораздо ближе Сашиному сердцу, чем Гегель с его диалектикой.
Но ведь Гегель философски предугадал энергетические переходы электронов с уровня на уровень… Как это ему удалось? Чистой усидчивостью?
Или прозрением?
После обеда в общей кантине, состоявшего из большого куска жирной баранины, вареных овощей, риса и минеральной воды, Саша прошел к себе, сел за компьютер и уснул.
С ним случалось такое.
Это была нормальная реакция организма на то нервное напряжение, которое он перенес, контролируя своё состояние на Полиграфе.
Саша заснул.
И ему приснилось, что он Шекспир.
И что он пишет пьесу…
Гамлет Мне не давала спать какая то борьба внутри На койке Мне было как на нарах в кандалах Я быстро встал – да здравствует поспешность Как часто нас спасала слепота Где дальновидность только подводила Саша – Шекспир задумался.
Я сплю?