1609 год, «Смутное время». Молодой князь Михаил Скопин-Шуйский ведет русско-шведскую рать на Москву, намереваясь снять со столицы осаду «Тушинского вора». Под Тверью начинается одно из самых тяжелых его сражений, что ярко проявит полководческий талант обреченного героя…Между тем наши современники — потомки воинов, верой и правдой служивших князю — вдруг начинают видеть яркие сны о жизни своих предков. И с каждым новым сном видения их становятся все ярче и объемнее…Пока однажды видения не обернутся реальностью сурового семнадцатого века.
Здравствуй, дорогой читатель. Прежде, чем ты приступишь к чтению «Орла и Ворона», мы хотим немного рассказать о книге.
Итак, «Орел и Ворон» — это прежде всего исторический роман, в котором есть и попаданцы, и альтернативная история — но все это есть в конце книги, в форме задела на вторую часть. А первая часть готовящейся серии — это исторические приключения двух офицеров войска Михаила Скопина-Шуйского, ротмистра чёрных рейтар Себастьяна фон Ронина и стрелецкого сотника Тимофея Орлова. Их история начинается с битвы под Тверью 1609 года (поход Скопина-Шуйского на Москву), продолжается мятежом наёмников Делагарди и плавно переходит в этакий роуд-муви главных героев, отправленных князем Михаилом в Борисоглебский монастырь за благословением к старцу Иринарху.
Роман написан по историческим событиям — с той достоверностью, на которую можно рассчитывать, создавая произведение по началу 17-го века. Событиям славным и горестным, событиям, в ходе которых простой народ для отпора захватчику начал сплочаться вокруг «народных» же лидеров, первым из которых стал Михаил Васильевич Скопин-Шуйский. Именно он является первым создателем «полков нового строя» в России — так, усилиями князя (при помощи шведских инструкторов) была сформирована «крестьянская армия» по примеру рекрутов принца Морица Оранского…
В формате рекламы мы решили развернуть ознакомительный фрагмент до 10-й главы включительно. Так что желаем вам приятного чтения!
Дождь.
Сначала мелкими каплями. Потом все сильнее, отбивая по козырьку бургиньота завораживающую мелодию… Набирая мощь, ливень срывается с черного неба сплошным потоком.
Я дернул шеей — ремешок шлема, пропитавшийся водой, неприятно натирает подбородок.
Не хватало, чтобы у мушкетеров отсырел порох и фитили…
Не более часа назад наши конные разъезды пыталась выманить людей Зборовского на открытую местность. Конники издевательски проезжали перед позициями мятежников и поляков — собственно, также мятежников, поднявших на родине бунт-рокош, проигравших его и бежавших в Россию. Но честно говоря, глупо было рассчитывать, что такой хитрый лис как Александр Зборовский клюнет на это… Ни один мушкет не грохнул выстрелом, ни один гусар не дрогнул. «Рыбкой» польский магнат себя вовсе не ощущает — скорее мнит себя удачливым рыбаком!
Ну это мы сегодня выясним…
Я улыбнулся своим мыслям, машинально поправляя колесцовые пистолеты у седла. Привычка могла показаться признаком нервозности, но эти три огнестрельных товарища, покоящиеся сейчас в английских кожаных чехлах, много раз спасали мне жизнь. А самое главное — стоили целую уйму денег! Поэтому лучше будет, если они сработают и сегодня — главное, чтобы от общей влажности не отсырел порох…
— Себастьян, друг мой, ты как? — от финского сержанта не скрылись мои манипуляции с оружием.
Внимательный, зараза…
Белоглазый финн, ослепительно улыбаясь, ждет моего ответа. Словно в корчме за стаканом пива заседает, а не под ливнем в ожидании боя!
— Все отлично, Степан. Лишним проверить не будет. Как говорят московиты: «Береженого Бог бережет» — ответил я с ехидной улыбкой, прекрасно зная его реакцию.
— Я — Тапани! И ты прекрасно это знаешь! Слишком быстро стал местным, ротмистр… Прав был мой дед — если долго говоришь на чужом языке, сам превращаешься в чужака!
Отчасти предок Тапани был действительно прав. Мне нравится в этих землях. Мне нравятся эти люди: суровые, но честные, богобоязненные, но лихие в разгуле. И да, я хорошо выучил их язык. Наш род обеднел еще при моем деде, отцу с трудом удавалось вести торговлю, а на меня времени уже не хватало. Но в наш дом в Дортмунде частенько заезжал новгородский купец Василий, останавливался на постой — и рассказывал мне о временах, когда Новгород звали Господином и Великим, о Соловье разбойнике и русских богатырях. Этот седой старец, торговавший пушниной, не только помог выбраться отцу из долговой ямы, но и научил меня изъясняться на певучем языке московитов… Мне же оставалось только практиковаться, благо купцы с востока никогда не были редкими гостями в наших землях. А уж в какой восторг пришли местные, когда на их смешливое: «нехристь» и «собака иноземная», я ответил залихватской русской руганью! Авторитет мой в рядах московитов поднялся до небес — учитывая, что они успели узнать, чего я стою в бою!
Я вновь улыбнулся. А вот к беспричинным улыбкам без повода эти северные люди относятся настороженно… Как объяснил мне один дворянин из поместной конницы: «улыбаясь, ты делаешь зубы беззащитными».
Видит Бог, мне нравится этот народ.
