Орел или решка? полностью

Во время праздничной службы папа обычно развлекается, переделывая тексты гимнов в футбольные кричалки. А когда по решению местного совета «этот чертов парковщик» начал эвакуировать машины, оставленные за пределами церковной парковки, вообще предложил бросить это дело. Я посещал занятия, когда готовился к конфирмации, но меня выгнали за то, что я задавал слишком много вопросов. Хоть наш викарий и проповедует прощение, с тех пор я обычно остаюсь без шоколадки в конце пасхальной службы. Тем не менее, когда вы застряли в ожидании чуда в амстердамском аэропорту Схипхол и человек по имени Хесус предлагает вас подвезти, начинаешь о чем-то задумываться…

На протяжении двадцати миль водитель пытается придумать, о чем со мной говорить. Я смотрю на него, на его современную одежду и думаю, что Иисусу давно пора было сменить имидж. Наверное, неловко, когда на всех витражах ты в одном и том же.

– Эй, Иисус прощает тебя, – смеется он, указывая на грязь от моих ботинок.

– Мне очень жаль, – говорю я, пытаясь подобрать грязь и выбросить ее в окно, но он уже отвел глаза, и мы снова умолкаем.

Я проверяю гугл-карты на своем телефоне, чтобы найти маршрут, по которому мы едем, и определить, сколько еще часов займет путешествие. Мы должны проехать через Утрехт, Антверпен, Гент и Лилль… но я крепко засыпаю еще до выезда из Амстердама.

Примерно через час меня будит крик Хесуса. Он нечленораздельно ругается.

Что случилось?

– О Иесус! – далее опять неразборчиво.

Оглядываюсь, чтобы посмотреть, не подрезала ли его машина… Нет, поблизости нет других автомобилей. Я не знаю, где мы находимся и что происходит, но никак не ожидал таких выражений от сына божьего.

Он начинает хлопать себя по лицу, продолжая рулить одной рукой. Мне больше нравилось, когда он молчал.

Не слишком ли я был доверчив, когда решил поехать на попутке с совершенно незнакомым человеком?

Он продолжает очень быстро говорить по-испански, и единственные слова, которые я могу разобрать, – это «твою мать». Я вдруг забеспокоился, что эти слова адресованы мне. Согласен, что немного неприлично засыпать в машине, но все же он ведет себя слишком грубо. Старательно смотрю прямо перед собой, чтобы не встречаться с ним взглядом.

Когда мы подъезжаем к станции техобслуживания, он паркуется у входа. Это здесь он собирается убить меня, расчленить и выбросить мое тело по частям? Неужели через несколько дней мой труп найдут за придорожным кафе?

Он улыбается и показывает знаками, что идет внутрь. Я нерешительно улыбаюсь в ответ, совершенно сбитый с толку, и решаю позвонить Джейку, чтобы они хотя бы знали, откуда начать поиски, если я не доеду до места.

Очевидно, Джейк не очень занят, так как берет трубку после первого гудка.

– Джейк, ты никогда не поверишь, что со мной случилось.

– Ты нашел Девушку-Подсолнух?

– Нет, не говори глупостей.

– Хм! Ты решил, что вернешь мне деньги, которые я тебе отдал?

– Нет! Я с Иисусом.

– С Иисусом? О боже, Джош, что ты курил в Амстердаме? Ты ведь не ходил в эти их кофешопы[45]?

– Нет, не ходил. Я был в аэропорту, собирался лететь домой, и тут появился Хесус и предложил подвезти меня до Парижа.

– Что, на своем осле?

– Нет, Джейк, у него арендованная машина.

Я вдруг начинаю чувствовать себя Марией Магдалиной, которая пытается убедить всех и каждого, что видела Иисуса у гроба.

– Ну конечно. Итак, позволь уточнить: ты говоришь, что тебя предложили подвезти до Парижа. Предложил Иисус? Что Иисус делал в Амстердаме? Мне кажется, что это место ему не подходит.

– Не знаю. Дело не в этом. Вероятно, у него не было возможности посетить Амстердам в прошлый раз, – бормочу я.

– Хорошая мысль. Наверное, он просто поехал прокатиться со своими ребятами. Могу себе представить, какой Иуда устроил бы мальчишник в Амстердаме.

– В любом случае я позвонил тебе только для того, чтобы сообщить, что нахожусь недалеко от Антверпена на станции техобслуживания с Хесусом, на случай если со мной что-нибудь случится.

– Что может с тобой случиться? За тобой придет Понтий Пилат? Ты с сыном божьим, ты должен быть в безопасности.

Я представляю, как Джейк закатывает глаза.

– Забавно. Ладно, мне пора: он возвращается из кафе на станции техобслуживания.

– Дай мне знать, если он превратит свою бутылку воды в вино.

Я прощаюсь с этим Фомой неверующим, а Хесус возвращается в машину с чашкой кофе навынос.

– Кофе… поможет мне enfocar, – говорит он, указывая на кофе и улыбаясь.

Я в замешательстве оглядываюсь.

– Enfocar… Я не знаю, как это перевести на английский, – теперь он пытается воспользоваться электронным переводчиком. – Сфокусироваться? – говорит он, показывая мне слово.

И тогда я наконец понимаю, что он имеет в виду. Он не ругался. Он кричал не на меня. Он просто устал.

Он кричал на себя, чтобы взбодриться.

Это уже имеет какой-то смысл.