Я неохотно достаю монету из кармана и неловко пытаюсь перевернуть ее, зажав телефон между ухом и поднятым плечом. Монета выскальзывает из руки и падает на пол.
– Итак? – говорит Джесси.
Я наклоняюсь, чтобы посмотреть, какая сторона обращена вверх.
– Там написано, что я должен ехать в Париж, – тихо отвечаю я.
Женщина – невысокая, рыжеволосая и миниатюрная, с татуировками на руках – хлопает меня по плечу, как только я заканчиваю разговор с Джесси.
– Извините, я не хотела подслушивать, но вам нужно в Париж? Мой друг, который только что высадил меня, едет в Жирону. Он поедет через Париж, вас подвезти?
Все это время она стояла позади меня в очереди к стойке
– О боже, да! Я согласен. Это было бы потрясающе. Огромное спасибо! У меня почти не осталось денег, так что бесплатно добраться до Парижа – это огромная помощь.
– Хорошо, я только проверю, не уехал ли он уже.
Я кладу телефон обратно в карман. Это безумие! Я действительно это делаю? Что сказала бы мама, если бы узнала, что меня подвезет совершенно незнакомый человек? Не просто по дороге, а в другую страну?
Когда женщина поворачивается ко мне спиной, я решаю спросить монету, следует ли мне принять это предложение. У меня в голове полный бардак. Буквально минуту назад я собирался домой – и вот уже еду в Париж.
Она говорит по телефону на испанском, сопровождая свою речь множеством энергичных кивков головой.
– Все в порядке, он еще здесь.
– Большое спасибо, это невероятно любезно, – повторяю я, следуя за дружелюбной женщиной из терминала аэропорта. Она объясняет, что летит в Испанию налегке, а ее друг перегоняет машину и везет их багаж.
– Похоже, вы ищете девушку?
– Да, совершенно верно.
– Что ж, надеюсь, вы ее найдете. Я с радостью помогу любому, кто ищет любовь.
Мы направляемся на экспресс-парковку, где нас ждет новенькая белая «Ауди». Двигатель все еще работает. Когда мы приближаемся, высокий загорелый темноволосый мужчина лет тридцати с небольшим выпрыгивает с водительского сиденья. Он одет в майку футбольного клуба «Барселона», длинные каштановые волосы собраны в узел на макушке.
–
– Джош, – отвечаю я, будучи не в восторге от собственного имени. – Большое спасибо, что согласились подвезти меня. Это очень любезно с вашей стороны.
Я запихиваю свою сумку на заднее сиденье машины, водружая ее поверх больших чемоданов и сложенной мебели, которые уже и так занимают много места.
– Извините, я не… много говорю по-английски.
– Это… очень… мило… с твоей стороны… отвезти… меня… в Париж. Спасибо… вам… большое, – повторяю я медленно и четко.
– Все в порядке, – улыбается он.
– Жаль, что его английский оставляет желать лучшего, – извиняется женщина, сжимая в руке маленькую дамскую сумку. – Но он высадит вас в центре Парижа.
Я еще раз благодарю ее, прежде чем прыгнуть на переднее сиденье. Я пачкаю идеально чистый коврик на полу машины своими промокшими от дождя ботинками. Она что-то говорит ему по-испански или, возможно, по-каталонски и машет нам обоим на прощание.
Когда мы выезжаем с парковки аэропорта, у меня появляется идея. Я достаю мобильный телефон и начинаю набирать вопрос в гугл-переводчике.
–
Это смущает его больше, чем мой английский. Тогда я показываю ему экран своего телефона, чтобы он мог прочитать перевод.
– Нет, – он указывает на свои глаза.
– Мм, глаза… очки? – предполагаю я, как будто мы играем в шарады и я угадываю ответ.
–
– Тебе нравится Месси? – я указываю на его рубашку.
– Месси. Да. Самый лучший.
На этом разговор заканчивается. Пусть человек спокойно сосредоточится на вождении, особенно если у него не очень хорошее зрение.
Откидываюсь на спинку сиденья и смотрю в окно, надеясь, что красивый пейзаж скрасит мне следующие пять часов. Главное, что я на пути в Париж. Все еще есть надежда, пусть и слабая, найти Девушку-Подсолнух.
Смотрю на шоссе и думаю о том, что меня спасает человек по имени Хесус[44]. Невероятно! Не так я представлял себе Второе пришествие…
Как человек, который подбрасывает монетку, чтобы выбрать, какую бутылку воды купить, я отдаю себе отчет, что в вопросах веры такой подход не годится. Я и вся моя семья – христиане дважды в год. Мы празднуем рождение Иисуса и его воскресение, а потом не думаем о нем до конца года.
