– Это вовсе не игра. Честное слово, – я пытаюсь коснуться ее руки, но Люси отшатывается и выходит из-под зонта. – Ты промокнешь.
Я не знаю, что делать и что говорить. В голове пусто. Люси морщится и недоверчиво качает головой.
– Мне очень жаль, но думаю, что все это было большой ошибкой. Мы едва знакомы, но гуляем рука об руку по Парижу, как будто нам суждено быть вместе. Наверное, я просто слишком увлеклась.
– Пожалуйста, мы можем просто поговорить об этом?
– Нет, не сейчас, Джош. Мне действительно не хочется разговаривать, извини. Может быть, все не так плохо, как кажется, но сейчас я чувствую себя идиоткой.
Она больше не может смотреть на меня, а только моргает, чтобы остановить слезы. Я чувствую себя ужасно и беспомощно.
– Ты можешь просто дать мне немного времени? – тихо спрашивает Люси и поворачивается, чтобы уйти.
– Прости, пожалуйста! Вернись! Все не так, как ты думаешь! – кричу я ей вслед, когда она боком пробирается сквозь толпу.
Я опускаю зонтик и пытаюсь догнать ее, но мне преграждают путь люди, идущие бок о бок.
– Извините,
Масса зонтиков заслоняет мне путь и обзор. Вытираю с лица капли дождя… Я больше не вижу Люси. Лавирую в потоке людей, отчаянно ища ее. Такое чувство, что я снова потерял ее, как тогда, на марафоне, но на этот раз виноват я сам.
Я пытаюсь обогнать пару, идущую впереди, и не вижу, как велосипедист спускается по склону к реке. И велосипедист тоже меня не видит.
Следующее, что я помню, – как он врезается в меня и как я падаю, растянувшись на мокром бетоне. Монета и телефон вываливаются из кармана и тоже ударяются о землю.
Вскрикиваю от боли. К счастью, я, кажется, ничего не сломал. Вокруг собирается толпа, чтобы проверить, все ли со мной в порядке. Велосипедист помогает мне подняться на ноги, продолжая при этом извиняться.
Я медленно наклоняюсь, чтобы найти монету и телефон. Ребра болят. Я беру телефон и замечаю, что экран покрыт трещинами.
Мое сердце на мгновение замирает. Нажимаю кнопку на телефоне, чтобы проверить, насколько серьезны повреждения. Вижу список сообщений и пропущенных звонков; все они от мамы. Читаю верхнее сообщение. Оно короткое и недвусмысленное. Мое сердце останавливается.
«Дедушка в больнице. Возвращайся домой».
Пошатываясь, я ухожу с места аварии и перезваниваю маме. Она предупреждает, что перспективы у дедушки не очень хорошие, и просит меня как можно скорее вернуться домой. Нет времени искать Люси, чтобы загладить свою вину.
Я покидаю Париж быстрее, чем высыхают слезы.
Поездка проходит как в тумане. Хватаю свои вещи, выезжаю из хостела и покупаю билет на последний рейс из аэропорта Шарля де Голля. Это самый загруженный аэропорт во Франции, но в 10 часов вечера он почти пуст. Повсюду слоняются уборщики, магазины закрываются. Я сижу рядом с семьей из четырех человек с ушами Микки Мауса[60] на головах; двое их маленьких детей почти засыпают. Не думал, что полечу домой следующим рейсом за Джейком и Джесси. Когда они спросили, как долго я пробуду здесь, я надеялся, что…
–
Прохаживаюсь взад и вперед по терминалу. Служащая собирается опустить металлические ставни в последнем открытом магазине. Я замечаю рекламу шоколада «Тоблерон», которая вызывает тысячи воспоминаний. Это любимый шоколад дедули, у него всегда есть запас, спрятанный рядом с креслом, и он тайно делится им со мной, отламывая кусочек, когда никто не видит.
Моя память, как видеоплеер, начинает воспроизводить моменты из детства. Мы шутили, играли в мини-гольф в Уэстон-сьюпер-Мэре, бросали монетки в игровые автоматы в Клеведоне, искали потерянный футбольный мячик в местном парке… Однажды мы прилипли брюками к пластиковым сиденьям на крикетной площадке… Дедушка прыгал в ручей, чтобы поймать мою мини-удочку, когда я ее уронил… Видео несколько раз останавливается, и я вижу его улыбающееся, смеющееся лицо. Не могу представить, что, возможно, никогда больше не увижу его, никогда не поговорю с ним. Больше всего меня ранит, что он никогда не увидит, как я добьюсь чего-то в жизни.
– Простите, простите, вы говорите по-английски? – я бросаюсь к женщине, закрывающей магазин.
– Немного, – отвечает она. Ставни уже наполовину опущены.
– Я знаю, что вы закрываетесь, но можно мне купить «Тоблерон»?
– Извините, мы закрыты, – отрывисто говорит она.
– Пожалуйста, вот деньги, – я поспешно достаю из кармана банкноту в пять евро и протягиваю ей. – Это для моего дедушки, он в больнице, и я хотел бы отдать ему, когда поеду навестить его, вот куда я сейчас лечу…
– Хорошо, давайте.
