Видимо, перевод Тинкоммия действительно был очень точным, возможно даже в избытке. Потому что, когда он умолк, добровольцы покатились со смеху.
– ЗАТКНИТЕСЬ! – рявкнул Макрон.
Новобранцы мгновенно притихли, перевода тут не потребовалось.
– Так вот, пусть каждый поднимет правую руку, как я, а потом вытянет, чтобы она легла на плечо ближнего человека. Если плеча не достать, двигайтесь, пока не достанете.
Как только Тинкоммий закончил переводить, в строю началось шевеление, люди тихо загомонили по-кельтски.
– МОЛЧАТЬ!
Прикусив языки, волонтеры продолжали подравниваться. Кто-то справлялся с этим скорей, кто-то мешкал, но атребаты явно старались. Все, за исключением одного бедолаги, что тут же бросилось Макрону в глаза.
– Ты, там! Ты что, меня держишь за дурня? Правая рука, я сказал! ПРАВАЯ, А НЕ ДОЛБАНАЯ ЛЕВАЯ! Катон! Втолкуй это тупице!!!
Младший центурион трусцой подбежал к навлекшему на себя гнев Макрона коренастому бритту с туповатой, но добродушной физиономией. Катон еле удержался от искушения ответно ему улыбнуться, потом взял малого за левую руку, опустил ее и, хлопнув его ладонью по другому плечу, сказал по-кельтски:
– Эта рука, понятно? Правая… правая рука. Понял? Правую руку вверх!
Катон для наглядности поднял свою правую руку, и туземец послушно кивнул. Катон просиял и шагнул назад, перед тем как скомандовать:
– Подравняться! Нет, правая рука, я сказал! Сделай это, как все!
– Что ты творишь там, Катон? – крикнул вконец выведенный из себя Макрон. – А ну, прочь с дороги! Есть только один способ научить чему-то этих глупых выродков!
Макрон встал перед туземцем, который все еще ухмылялся, хотя теперь уже несколько беспокойно.
– Чего это ты так радуешься? Решил надо мной посмеяться? – осклабился в свою очередь Макрон. – Тебе, значит, весело? Что ж, давай поглядим, как оно пойдет у нас дальше.
Старший центурион вскинул свой жезл и обрушил его на левую руку изумленного атребата.
– ЛЕВАЯ РУКА!
Новобранец вскрикнул от боли, но не успел он даже двинуться, как Макрон снова огрел его жезлом по другому плечу.
– ПРАВАЯ РУКА!.. Ну-ка, посмотрим, что мы усвоили… Левая рука!
Туземец мгновенно взметнул над собой нужную руку.
– Правая рука!
Вниз опустилась одна рука, вверх взлетела другая.
– Браво, приятель! Ты не безнадежен. Мы сделаем из тебя солдата. Продолжай, центурион Катон.
– Есть, командир.
Когда добровольцы научились более-менее удовлетворительно строиться, пришло время проверить их физическое состояние. Разбитые на отделения атребаты принялись наматывать круг за кругом по внутреннему периметру базы. Катон с Макроном, расположившись в противоположных углах лагерной территории, следили, чтобы никто из них не схитрил, пытаясь как-нибудь срезать дистанцию или где-нибудь отсидеться. Добежав до очередного угла, каждое отделение поворачивало, чтобы преодолеть новый отрезок пути. Весьма скоро все испытуемые слились в единый неравномерный поток усердно пыхтевших людей. Как и ожидал Макрон, воины вкупе с несколькими наиболее проворными земледельцами быстро опередили всех остальных и бежали отдельной небольшой группой.
– Это не гонки! – взревел Макрон, приложив ладони ко рту. – Катон! Объясни им, что я хочу проверить их на выносливость, а не на прыткость. Пусть не носятся взапуски и сбавят темп.
Он гонял их все утро. Спустя некоторое время самые слабые, неспособные выдержать столь длительный бег атребаты стали сдавать. Таких тут же отводили к воротам и отправляли восвояси. Отсеянные неудачники реагировали по-разному: в целом спокойно, но некоторые из них, похоже стыдясь проявленной на виду у всех немощи, оглядывались через плечо и бранились. Оставшиеся с угрюмой решимостью продолжали бежать.
Лишь в полдень Макрон неспешно пересек плац и заявил, обращаясь к Катону:
– Думаю, с этих хватит. Пусть отдохнут и подкрепятся, а мы тем временем посмотрим на прочих. Да, сверься со списками и доложи, скольких мы оставляем.
Новобранцы, покончив с бегом, выстроились перед младшим центурионом. Каждый называл свое имя, Катон отмечал его на табличке и отсылал счастливчика к зданию штаба, где дежурные по гарнизону выдавали ему лепешку и кружку с разбавленным водой вином. Когда удалился, шатаясь, последний из выдержавших испытание бегунов, Катон доложил:
– Осталось восемьдесят четыре человека.
– Выбыл ли кто-нибудь из воинов?
– Ни один.
– Впечатляет. Интересно, как они будут справляться в полном вооружении? А сейчас давай строй других.
