На рассвете мы покинули трактир и тронулись в путь. Я знала, что нас ждет в пустыне по рассказу Ястреба, но не думала, что это так уморительно нудно. Поначалу как-то не было тяжко, потому что все досыпали на верблюдах, кроме проводника. А когда начало припекать солнце, а обжигающие порывы ветра швыряться песком, было совсем не здорово. Хотелось повернуть назад.
Заран некоторое время ехал вблизи меня, затем отстал и теперь его верблюд плелся позади всех. Я ехала посреди Ястреба и Горальда. Мы не разговаривали, пока тишину не нарушил Горальд.
– Мне путешествовать нравится. Пусть даже по пескам, – щерился он.
Каторжник оказался не плохим человеком. Конечно, в нем за годы, проведенные на рудниках, скопилось много злого, но мы были терпеливы к нему и неагрессивны. Дружелюбное отношение постепенно вытесняло зло из сердца Горальда, и в итоге появились положительные результаты. По какой-то причине Горальд стеснялся своего имени, но Ястреб объяснил ему, что имя – это святое. Судьба человека связана с именем, отчего он пустил слезу. Он рассказал нам, что в детстве над его именем смеялись мальчишки и постоянно его дразнили. Но жизнь у него была хорошая. Любящие родители, счастливое и беззаботное детство. Все было у него хорошо – если бы не имя. Когда он подрос, то стал называть себя Родоном. Прошло немного времени, и его жизнь полностью изменилась. Из хорошей, превратилась в кошмарную. Родители в один год умерли от эпидемии, унесшей множество людей старшего поколения. Дом разрушили разбойники, забрав все имущество, пока он зарабатывал золото на свадьбу. В итоге девушка отказалась выходить за него замуж и выбрала себе богатого жениха. Он сильно разозлился и, выпив много хмельного напитка, решил поговорить с ней, но тут вмешался ее жених. У Горальда и в мыслях не было вредить своей возлюбленной и тем более ее жениху. Он не хотел его убивать. Это был несчастный случай, но никто его не слушал и тем более не собирался прощать. Так его приговорили к пожизненному сроку каторжных работ на рудниках. Он понял, что с изменением имени изменилась его жизнь. Теперь он гордился имением, что дали ему родители и улыбался счастливой улыбкой, когда слышал его. Он был уверен, что с возвращением имени вернется к нему и удача, и осуществиться то, о чем он когда-то мечтал.
– Но все-таки хотелось бы мне осесть на одном месте. Завести домашнюю животину. Пахать землю и растить тыкву. Большую, как в детстве. Может, кто из женщин мной заинтересуется. Я ведь могу любить и могу научиться быть нежным и ласковым. А еще хочу сына. Как ты думаешь Ореолла – может ли все это осуществиться?
– Я нисколько не сомневаюсь Горальд. Все у тебя получится. И не только жена и сын у тебя будут, но еще и дочка.
– Такая же красивая как ты?
– Не знаю. Может быть красивее.
– Да, дочка. Дочка, это конечно, хорошо, но с ней много хлопот.
– Это еще почему?
– Как почему? От женихов покоя не будет. А вдруг кто обидит ее. Я же не смогу стерпеть. Опять могу ненароком зашибить.
– Не думаю, что до этого дойдет дело, – рассмеялась я. – Женихи, завидев тебя, вряд ли захотят искать с тобой ссоры.
– Это точно. Я ростом пошел в деда по матеренной линии. Здоров он, ох здоров был. Я даже помню его. Идем мы с лесовырубки, на шее у него я сижу, в одной руке как обычно топор огроменный, а в другой – корзина с грибами или ягодой. Он меня всегда с собой брал лес заготавливать. Помер от хвори. Хворь ведь она не смотрит на рост и здоровье, всех за собой тащит. Вот и деда моего утащила.
– У тебя кто-нибудь из родственников остался?
– Должны быть. По отцовой линии сестры двоюродные и по матеренной тетка с дядькой живы должны быть. Только зачем я им – каторжник – убийца и насильник. Так ведь меня осудили. Нет. Я один на этом белом свете. Родственников искать не стану.
– Не расстраивайся. Создашь свою семью.
– Привал, – оповестил проводник. – Похоже, надвигается буря. Надо подготовиться. Да и ночь скоро.
Я посмотрела на небо, оглянулась вокруг. Ничего не предвещало надвигающейся беды. Небо было чистым, лишь кое-где виднелись облака с сероватым оттенком. Ветер стих. Солнце палило нещадно.
Проводник повернул верблюда в сторону песчаных холмов. Мы все последовали за ним. Затем он спешился. Мы тоже слезли с верблюдов. Ноги тряслись с непривычки. Я чуть не свалилась на песок. Хорошо, что Ястреб успел меня поддержать. Я ему улыбнулась и поблагодарила коротким поцелуем.
Выяснилось, мы устроили привал не возле дюн. Песчаный холм оказался полым внутри с широким проходом. У меня сложилось впечатление, что это укрытие было сделано руками человека, и видимо служило пристанищем для кочевников.
Проводник завел верблюда под каменную глыбу и привязал за торчащий в стене изогнутый штырь. Мы сделали тоже самое. Под каменным навесом достаточно просторно. Места хватило всем – и нам, и верблюдам.
