И вообще, за то время, что Дар спал в первые дни, Брендон успел обжиться в палате прямо, как в собственном доме. Теперь в углу стоял маленький офисный стол с мощным ноутом и офисный стул (потому что кресло низкое!), и Санчо Панса целый день шнырял туда-сюда. Каждый вечер он притаскивал мягкую раскладушку для альфы (который отказывался выходить из палаты), а утром приносил свежий костюм и кофе и утаскивал раскладушку так, чтобы не попадаться на глаза врачам. А медбратья были регулярно подкупаемы дорогим шоколадом и вкусняшками… А позже, пока Брендон мылся и брился в санузле палаты Дара, Санчо притаскивал папку с документами на подпись, чтобы обменять ее позже на завтрак и еще одну чашку кофе.
Брендон прерывал совещания, стоило ребенку возвестить, что он проснулся и требует внимания, и потом сюсюкался с ним, пока мелкий диктатор насыщался или облегчался и доводил Брендона до экстаза всякий раз, когда крепко сжимал палец альфы в кулачке! Дар так и не решился просветить альфу, что это не признание его, как родителя, со стороны ребенка, а просто хватательный рефлекс!
Сам Дар был слабым и усталым, как после тяжелой болезни. Хотя это, по сути, так и было. Он просматривал опытным взором «сопроводиловку», куда дежурный медбрат вписывал данные его анализов и показания приборов, и прекрасно понимал, что после большой кровопотери, гематом, трещин на ребрах и стресса, который исчерпал нервную систему, восстановление не будет быстрым. Надо стараться больше спать, чтобы организм быстрее пришел в норму, и надеяться, что молодой организм, при должном уходе, все сделает сам.
Но деятельная натура не давала спокойно лежать. Да и на утку ходить не хотелось. Дар потерпел, сколько мог, а потом стал выбираться из кровати. Брендон, конечно, подбежал и раскудахтался «куд-куда, ты откуда и куда»… Даже вызвал медбрата… наивный… Он еще не знал, что омега может переупрямить десяток медбратьев, тем более, когда сам знает все трюки, как можно воздействовать на капризного пациента… Поэтому вскоре, опираясь на плечо медбрата и используя стойку капельницы, как посох, Дар дошкандыбал до туалета и сам уселся на сидушку унитаза, как на трон!
Поэтому в следующий раз Брендон сам обхватил Дара за талию и помог ему добраться до туалета. На то, чтобы альфа носил его на руках, непослушный омега категорически не соглашался, а Брендон, зная, как тяжело чувствовать себя беспомощным, не сильно-то и настаивал. Но всякий раз, как Дар начинал выпутываться из покрывала, подлетал и помогал от начала – когда Дар осторожно вставал на ноги и замирал, борясь с головокружением – и до конца, когда Дар забирался обратно в кровать и альфа накрывал его покрывалом.
Но день следовал за днем, и с каждым из них Дар чувствовал себя все более и более сильным. Саймон даже принес ему планшет и наушники, чтобы он слушал лекции перед первыми экзаменами. В зачетке еще не было ни одной оценки, и Дар очень переживал, чтобы не испортить все в самом начале. К концу недели показатели анализов почти выровнялись, и Дар стал ныть, чтобы его отпустили домой раньше намеченного времени, но лечащий врач был неумолим. В отместку погонял его по различным аппаратам для проверки целостности костей и внутренних органов. Брендон ради такого дела даже согласился оставить сына в детском отделении и сам толкал коляску с омегой, приговаривая, что это кармическая расплата для них двоих: то Дар таскал коляску, а теперь его очередь возвращать должок!
И в результате проверки врач оставил Дара еще на неделю в больнице! Дар пофырчал немного, но потом узнал, что ему назначили курс физиопроцедур, и жить стало веселей. Дар теперь проводил по утрам пару часов в больничном тренажерном зале, пока его оттуда не выгоняли из-за переизбытка трудолюбия. Он дожидался пересменки тренеров, и с самым невинным выражением лица приползал в зал, будто в первый раз. Каждая смена была уверена, что это именно она поставила омегу на ноги, пока на планерке не всплыла правда. Главврач смеялся до слез, слушая, как обе смены с пеной у рта уверяли, что это именно они тренировали «бедняжечку». Зато через неделю Дар передвигался, как до беременности. Вернулась легкость походки, да и сил прибавилось, как раз, чтобы сдать сессию!
Но совсем другое дело было смириться с убийством человека. Пусть даже из самых лучших побуждений и ради спасения жизни своего сына. Но каждую ночь мозг обыгрывал одну и ту же ситуацию. Трай. Трай. Трай. Может, надо было попытаться поговорить с ним? Уговорить отпустить? Согласиться, что они пара и предложить что угодно, лишь бы отпустил рожать в больницу?
Вся история с Трайнисом и правда оказалась задвинута на задворки сознания. Никто не приходил с расспросами. Ни полиция, ни пронырливые журналисты. Брендон позже показал записи из сети, как он появляется из технического люка с ножом в одной руке и ребенком, завернутым в мужскую рубашку, в другой. Приезд полиции, медиков, испуг людей в парке...