Трай резковато поднялся, запрыгнул на табурет и, прихватив обрубками стакан, стал жадно пить. Недосказанная фраза зависла в воздухе, вызывая смятение в душе омеги. Дар прикусил губу и задумался над окончанием. Что он хотел сказать – брили? Любили? Любовь… Дар быстро протер бритву и стал наводить порядок, пытаясь движением скрыть невольную дрожь и смятение. Любовь. Семья. Далекие и такие дорогие воспоминания… Любовь. Любовь к альфе… к Траю? Трай только что сказал, что хочет любви? Любит сам?
- Мне пора! - Дар быстро собрал все вещи обратно в коробку и унес ее в шкаф, - мне еще Альберта надо навестить, а то у него вчера давление было очень низкое!
Трай молча кивнул и только усмехнулся вслед выбежавшему омеге. Такой ребенок, и как можно быть таким…
*
Дар, только стоя у двери Альберта, пришел в себя и собрался с мыслями. Он вначале постучал в дверь, и только потом провел чип-ключом по замку. Альберт был очень пожилым альфой, ему было девяносто девять лет, и он строил планы, как именно отпразднует свой столетний юбилей. Он еле ходил и шаркал ногами, но спину держал ровно и имел ясный взгляд и цепкий ум. Он сразу заметил, как Дар был взволнован, и поскольку у них были доверительные отношения, то прекрасно знал и об инвалиде Трае и о том, как развивались между ними отношения. Если вначале Дар злился на Трая и говорил о нем несколько раздраженно, то теперь он каждый раз тихо улыбался, стоило в разговоре упомянуть бывшего вояку.
- Выпьешь со мной чаю? Соседка опять угостила меня домашним печеньем. Она, похоже, имеет на меня матримониальные планы… - захихикал старый донжуан и поплелся на кухню заваривать свежий чай, - она, хоть и младше меня на двадцать лет, но все равно старая кошелка!
Дар помог поставить красивые сервизные чашки на стол и разлил чай. У него всегда поднималось настроение рядом с Альбертом. Печенье «от старой кошелки» было свежим и вкусным. Дар не умел печь сладости. Папа, когда был здоров, не подпускал его к кухне, мотивируя тем, что у него еще будет время постоять у плиты, а пока молод и живет с родителями, пусть лучше учится и встречается с молодыми людьми. А когда папа заболел, то тут стало уже не до готовки, и они с отцом перешли на салаты и бутерброды.
Поэтому каждый раз, когда Альберт угощал его домашним печеньем, он вспоминал папу и беззаботное детство. А потом мысли опять устремились к Траю и его словам о любви. Альберт молча смотрел, как мелькают эмоции на выразительном омежьем лице, и, наконец, бросил пробный камень.
- Так как там поживает тот хулиган? Трай, насколько я запомнил, он тебя больше не обижает? Или мне пойти к нему и разобраться, как альфа с альфой?
- Альберт! - взмахнул рукой омега и очень мило покраснел, - вы мой верный рыцарь! Нет, спасибо, у меня все хорошо и защищать меня не надо. Трай ведет себя прекрасно, и мы с ним подружились.
Дар смутился, потупился и, чтобы скрыть неловкость, схватил следующее печенье.
- Оу… - Альберт улыбнулся, - подружились? Мне теперь начинать тебя ревновать к другому альфе?
- Ах, Альберт, ну что вы говорите! - рассмеялся Дар, - мое сердце принадлежит только вам, и никто не встанет между нами!
- Ну, хорошо, - важно покивал головой старенький защитник, - я тебе верю! Дар, а если серьезно? Как у тебя дела?
- Правда, все хорошо! - горячо уверил омежка.
- Ну, тогда пригласи своего нового друга на воскресную прогулку, - предложил Альберт, - хотелось бы на него посмотреть. Мы ведь поедем в это воскресенье в ботанический сад, как и планировали?
- Обязательно поедем! - радостно согласился Дар, - азалии зацвели! Мы с папой всегда приходили, когда зацветал рододендрон. Это так красиво! Деревья и кусты в пышных шапках цветов. И бонсай! Карликовые азалии в цвету, это как королевство эльфов. Кажется, что если присмотреться внимательней, то обязательно увидишь маленький народец.
Они еще немного поговорили, и после того, как Дар померил давление своему старенькому защитнику и убедился, что тот действительно чувствует себя хорошо, а не хорохорится напоказ, он смог с чистой совестью пойти домой. А вот Альберт достал свою записную книжку и стал ее просматривать. Что-то его напрягало во всей этой истории с военным инвалидом. Стоило навести справки.
Альберт листал пожелтевшие страницы и с грустью вспоминал былое. Когда-то он работал в нотариальной конторе, помощником и бессменным секретарем очень уважаемого человека. В свое время у него было много знакомых и в полиции, и в криминальных кругах, но только вот неумолимое время смело их с игровой доски жизни. И после них остались только имена и телефоны в старой записной книжке. Альберт взял телефон и задумался, к кому можно обратиться за советом и помощью. И главное, кто еще в состоянии помочь для начала просто навести справки об интересующем его альфе.
*