А потом опять приходили жесткие альфы с глазами убийц. Они снова показывали страшные фотографии и рассказывали страшные вещи про Трая. Про то, что он предатель. Он предал всех, и страну, и людей, которые ему доверяли. Показывали ту самую фотографию, что была в коробке Трая, те четверо альф, что сидели за столом, были обведены в кружочек ручкой, а потом сверху жирно зачеркнуты маркером. Это и были те самые люди, в сообщничестве убийству которых и подозревали Ольдара. Но омега ничего не мог рассказать о них, ведь Трай только вскользь упомянул о том, что они были друзьями, которые потом от него отказались. Из-за омеги, хотя и омеги-то не было… и все это была сплошная ложь, а Ольдар своим молчанием покрывает убийцу и предателя.
Но только Дар никого не покрывал, он все честно рассказал и о «Северном ветре», и о колонии, в которой они собирались начать новую жизнь. Но только, как выяснилось, на «Северный ветер» не покупались билеты так просто. Туда можно было попасть только после ряда собеседований в компании, занимающейся освоением планеты. И брали туда, как правило, устоявшиеся семейные пары, а не беглых детей и преступников. Но Дар это уже и сам понимал, он опять был слишком наивен и опять пытался переложить ответственность за себя на чужие плечи, и опять его обманули… но теперь это уже не важно… все кончено…
А потом опять приходили грубияны, которые кричали и угрожали, а потом их сменяли вежливые ублюдки, которые раз за разом рвали душу. Хотелось пить, но воды не давали, зато обливали водой, стоило попытаться уснуть, и Дар дрожал от мокрого комбинезона, не имея возможности даже обнять замерзшие плечи, потому что руки были в магнитных наручниках, прилипших к железному столу. Когда он просил пить, приносили стакан воды, который ставили перед ним вне зоны доступа, и чтобы его получить, надо было рассказать честно, где скрывается Трай, но Дар не знал, и вода искрилась на столе, разбрасывая замысловатые блики… такая желанная и такая недостижимая.
Воду выливали на пол, или с криком выплескивали в лицо Дару, и омега жадно облизывался, но он все равно ничего не мог сказать из того, что они хотели услышать, а врать он не хотел… хватит врать… лгать он не будет… лица людей слились в одно, все чувства и мысли притупились и стало все равно, что с ним, где он и что вообще происходит.
- А теперь снимите с него наручники! - голос Саймона был сух и сдержан, - пей!
В губы Дара уперся стакан с прекрасной водой. Такой вкусной! Дар захлебывался и пил, а из глаз вдруг потекли слезы… Саймон? Он теперь с ними? Но Саймон дал еще воды, а потом переругивался с военными, которые рычали в ответ и не торопились двигаться. Но как они ни упирались, наручники все же сняли и дали тонкую фольгу вместо одеяла. Саймон заставил омегу приподняться и замотал в нее с головой. Сразу стало теплее. А потом кто-то принес сладкий чай и бутерброд с сыром. У Дара дрожали руки, когда он ел и пил чай, а Саймон выгнал из серой комнаты всех и уселся на соседний стул.
- Тебе за эти три дня давали возможность поспать? - Саймон с тревогой смотрел на дрожащего омегу.
- Три дня? - растерялся Дар, - три дня прошло? Серьезно?
- Я с трудом прорвался сюда, - Саймон недовольно поморщился, - пришлось поднять всех друзей и знакомых. Задействовать все связи, - альфа недовольно передернул плечами, - повезло, что в документах именно я твой опекун. Можешь не переживать, все сказанное тобой ранее, в суде не будет иметь значения, поскольку допрос вели без опекуна и адвоката. - Саймон развернулся всем корпусом в сторону камеры под потолком и прокричал, - и насрать, что это военное расследование! Дар – гражданский и его дела будет рассматривать гражданский суд! А вам надо было лучше присматривать за своим пленным-заложником-приманкой-головорезом и утырком в одном лице! Развели секретность, а сами под носом все прохлопали! Раззявы! А теперь ищете крайнего? Мудаки! Можете мое заявление добавить в ваше дело, я его в лицо скажу всем, кто спросит! Пытка несовершеннолетнего!! Не давали спать и пить! Уроды! Чтобы ваших детей так допрашивали!
- Мне все равно, - Дар поправил фольгу и облизал пальцы, - я понимаю, что виноват и заслуживаю смерти. Не надо меня защищать, пусть все уже закончится…
- Дар… - Саймон растерялся, - ох… бедный омежка. Не волнуйся, я тебя отсюда вытащу, в память об Альберте. Он перед смертью просил позаботиться о тебе. - Альфа увидел, как побледнел и без того бледный ребенок, - да, Альберт умер. Он звонил на твой номер, но связи не было, и он позвонил в больницу, где ты работал, чтобы связаться с тобой. И когда ему рассказали, что тебя арестовали и обвинили в убийстве, ему стало плохо. Пока вызвали врачей и отвезли в больницу, прошло время, и я едва успел с ним проститься. Его последние слова были о тебе. Он попросил позаботиться о тебе и не верить плохому. Он очень в тебя верил.
- А кто он для тебя? - Дар устало смотрел на печального альфу, - если он был так важен тебе, то почему он был так одинок?