А еще, время от времени появлялся Клеменс и, мило щебеча, приносил билеты в театр или на выставки со словами: «Ах, дорогой, ты обязательно должен там побывать! Ты совсем не появляешься в обществе, скоро все забудут, как ты выглядишь!». Брендон в ответ рычал, что он слишком долго отсутствовал и запустил дела, и если Клеменс не в состоянии помочь, то хотя бы пусть не путается под ногами! Дар каждый раз удивлялся, как можно разговаривать в подобном тоне с родным папой? Но свое мнение держал при себе — чужая семья, как чужой монастырь, влезешь с советами и огребешь неприятности с двух сторон.
Но тяжкие вздохи были неправильно восприняты Брендоном. И однажды вечером он решил уточнить.
- Хочешь в театр? И не надо кивать, что у тебя костюма нет. Только скажи, что хочешь, и Санчо организует и костюм, и все прочее.
- У меня темы тяжелые в институте идут, - вздохнул омежка, - подразумевалось, что я их проходил в школе, но нам в училище весь курс химии за два года вычитали за один семестр, причем достаточно поверхностно, в качестве ознакомления. Я тогда порадовался, что легко отделался, но сейчас приходится нагонять… - Дар опять тяжело вздохнул, - и потом, мне не интересно будет смотреть, как в театре на тебя омежки пачками начнут вешаться!
- Ревнуешь? - Брендон поднял брови и усмехнулся.
- Скорее, соболезную будущим счастливчикам, - Дар перекривился, - они же не знают, какой ты тиран и деспот!
- И это о деспотизме говорит человек, который не дает мне выпить в конце тяжелого дня!
Дар в ответ только фыркнул и опять уткнулся в ноутбук.
За окном зимняя стужа сменялась первыми теплыми деньками, воздух наполнялся пьянящим запахом просыпающегося леса. Воздух был искристым, как хрусталь, и пьянящим, как молодое вино. Неизвестно, что стало решающим фактором для гормонального сбоя, или весна, или усталость от учебы и постоянного раздражения Брендона из-за его неудач с самостоятельным передвижением, но у Дара течка началась на две недели раньше положенного срока. Он как раз собирался начать пить курс подавителей, чтобы заранее блокировать все запахи и симптомы, но в этот раз организм, привыкший к постоянному нахождению рядом вкуснопахнущего альфы, решил внести свои коррективы в планы Дара.
И однажды под утро Брендон проснулся от чарующего запаха течки чистого и невинного, как подснежник, омеги. Брендон включил ночник и при его условном свете залюбовался разметавшимся во сне Даром. Он полыхал от внутреннего жара. На лбу и висках легкие капельки испарины, которые хотелось слизнуть. Дрожащие ресницы, как крылья мотылька, приоткрытый рот и бисеринки пота над верхней губой. А запах! За все прошедшее время его запах был почти неразличим, надо было зарыться носом в волосы, чтобы насладиться его ароматом, но сейчас Дар благоухал, как свежеоткрытая коробка конфет. Одуряюще вкусно, призывно и нежно-изысканно, так, что рот наполнялся голодной слюной и руки начинали подрагивать от желания обладать…
- Брендон, Брендон, - Дар заметался, как в горячке, схватился за ворот глухой пижамы двумя руками и рванул в разные стороны, открывая нежную шею с голубенькой венкой и тонкие косточки ключиц.
- Тише, тише, все в порядке, я рядом, - альфа осторожно слизнул испарину со лба омежки.
- М-м, - простонал Дар и открыл подернутые пеленой глаза, - что со мной? Я заболел? Как-то мне… не очень… - Дар дернулся в попытке встать, - надо уйти, а вдруг это заразно…
- Это не заразно, хотя… - Брендон тихо рассмеялся, - у тебя течка…
- Надо уйти… - Дар опять попытался подняться, но движения были смазанные, как у пьяного, - это неправильно… - омега поднял руку и попытался собраться с мыслями, - почему течка? Еще слишком рано… Может, я простыл? Все тело крутит и знобит, раньше все было иначе…
- Поверь мне, у тебя просто течка, - Брендон повернулся на бок и притянул к себе горячее тело, - просто твой организм почувствовал рядом подходящего партнера, вот и торопится…
- Куда торопится? Не понимаю… - зрачки у омеги расширились, - Брендон?
- Дар, ты был раньше с альфой? - Брендон и сам знал, что нет, слишком чистый запах, который пьянил и толкал на безумство. Омежка испуганно покачал головой и облизнулся, - останься со мной, я буду нежным…
- Мне страшно… - прошептал омега и сам потянулся за поцелуем.
Первое касание, как узнавание. Как будто, наконец, нашел недостающий кусочек паззла и все встало на свои места. И душа успокоилась и полетела, как птица… Это было, как возвращение домой. Спокойная радость и узнавание… будто идешь по новой дороге, но при этом узнаешь все, как во сне, когда ты попадешь в незнакомое место, которое уже знаешь… Все было так бесконечно правильно: и этот запах, и округлость ягодиц, которые как будто специально были сделаны, чтобы удобно лечь именно в эти руки, и изгиб шеи, и маленькое ушко, в которое хотелось засунуть язык, вылизать и прикусить за мочку…