А вот Дар чувствовал себя откровенно уставшим и вымотанным. Он, хотя и спал почти сутки, но чувство было такое, будто по нему проехался каток по имени Брендон. Но, несмотря ни на что, Дар, чувствовал себя спокойным и умиротворенным. Рука на плече давала чувство защищенности и еще… радость… тихую и совершенно не обоснованную. Сегодня на рассвете они занимались любовью, не сексом, а именно чем-то нежным и возвышенным, и невероятно приятным. Дар потом оттирался мочалкой в душе, пытаясь стереть с себя запах альфы и надеялся, что припухшие губы и счастливый взгляд не выдадут его перед посторонними.
Но сейчас, стоя перед лифтом в окружении мощных альфачей в дорогущих костюмах, с часами на запястьях, по стоимости сравнимыми со стоимостью городского дома, он чувствовал себя спокойно и уверенно. Рука Брендона на плече грела сердце и душу, и наполняла легкостью все тело. Сегодня они ехали в лифте вместе с Саймоном. Обычно опекун мягко улыбался, как будто своим мыслям, но Дар знал, что он улыбался именно ему, и улыбался уголками рта в ответ. Это была только их тайна от всех остальных.
Но сегодня Саймон был в тихой ярости. Дар за это время уже успел выучить весь спектр его сдерживаемых эмоций, и был удивлен такому раздраю на лице всегда сдержанного адвоката, но в то же время, может, в делах что-то не ладится? Они молча ехали, пока альфы выходили каждый на нужном этаже, но стоило Саймону выйти на своем, как на коммуникатор пришло срочное сообщение, больше похожее на приказ срочно явиться в кафетерий, куда он приходил, когда хотел увидеть опекуна.
Возможно, что-то с дядей, забеспокоился Дар, и уже прикидывал, как отпроситься у Брендона, но тот сам отправил его «прогуляться», едва зайдя в кабинет и увидев там ожидающего его Клеменса.
Дар с удовольствием сбежал к лифтам и спустился в кафетерий, который был пустым в эти утренние часы. Саймон метнулся к омеге и распахнул дрожащими руками ворот его рубашки.
- У этого негодяя хотя бы хватило чести не пометить тебя! - рыкнул Саймон, - Дар, тебе надо немедленно покинуть его дом!
- Саймон! - Дар отшатнулся и стал застегивать пуговички на вороте, - почему вы так говорите? Я не понимаю!
- Дар! Я должен поговорить с тобой о Брендоне Кристобале, и прошу у тебя прощения за все, что ты услышишь, но лучше узнать правду в самом начале, чем остаться с разбитым сердцем и разгромленной жизнью, - Саймон увидел, как насторожился омега и, вздохнув, начал «резать по-живому», - вы с Кристобалем не ровня. И не важно, что твой отец был честным и уважаемым человеком. Профессором и светилом в медицине. Не важно, сколько у тебя есть, а вернее, вскоре будет денег, и это при условии, что у нас получится провести транзакцию и все же вернуть деньги твоих родителей. И твой дом для него просто коробка для обуви. У таких людей совершенно другие масштабы в жизни.
Для Кристобалей брак с тобой — это всегда будет мезальянс. Они слишком богаты, слишком родовиты. Ни ты, ни я не сможем стать им ровней на социальной лестнице. Это только в сказках принцы женятся на нищих сиротках, в жизни такого почти не бывает. Крепкий брак — это брак равных. Да Брендон и сам не пойдет на такой брак, ты сможешь рассчитывать в лучшем случае на статус официального любовника, но, скорее всего, он просто выкинет тебя из своей жизни, как только наиграется. Он привык к роскоши и вседозволенности. Он всегда брал от жизни все лучшее, он даже любовников себе выбирал из топовой десятки супермоделей. Жизнь для него — это работа и статус. А для этого только авторские часы, которых в мире не больше сотни, авто последних марок, шелковые галстуки с фамильными гербами ручной работы и все тому подобное. Ты в такую жизнь ну никак не вписываешься, прости меня за эту правду!
- Саймон… - Дар почувствовал, как ноги ослабли, и он бы упал, если бы его не придержал опекун, - Саймон…
- Ты должен покинуть его дом прямо сейчас! - альфа придержал его и усадил на стул, - надо попытаться спасти твою репутацию, пока она не разорвана в клочья окончательно. Ты — хороший ребенок и я хочу тебе самого лучшего в жизни.
- Какая репутация может быть у медбрата? - плечи омеги опустились, - мое дело — клизмы и утки. О какой репутации может идти речь?