— Госпожа, — застенчиво прошептал Анвар, — не могла бы ты.., ну, быть с нею немного помягче? Ей тяжело, она не привыкла к…
Ориэлла выругалась.
— Позволь напомнить тебе, Анвар, что мы не на прогулке. Мы спасаем свои шкуры, и у нас нет времени нянчиться с Сарой. Нам всем нелегко, ты же знаешь. Ей просто придется привыкнуть, и чем скорее, тем лучше! — Швырнув пустую тарелку на пол, она вихрем вылетела из каюты и захлопнула за собой дверь.
Анвар заморгал, гадая, догонять ее или нет. Поколебавшись, он попытался успокоить Сару.
— Сара, не плачь. Она не хотела тебя обидеть. Ей сейчас очень нелегко, после того, как Форрал…
— Не говори о ней! — Сара резко села, отбросив одеяло, глаза ее бешено горели на пылающем лице. — И вообще не говори со мной! Вы похитили меня — ты и она. И как раз когда я думала, что никогда больше не увижу тебя!
— Давай не будем начинать все сначала, — устало сказал Анвар. — Ваннор умолял взять тебя. Ты, кажется, не понимаешь, в какой мы опасности. У нас не было выбора.
— Ваннор! — Сара сплюнула. — Это животное! Этот глупец! Я презираю его!
— Сара, Ваннор любит тебя.
— Да что ты об этом знаешь? Когда-то ты мне тоже говорил, что любишь меня. И как же ты доказал свою любовь? Сделал беременной, а потом бросил, и меня продали этому грязному животному. Так что нечего сидеть и толковать о любви, Анвар.
— Я не виноват! — Анвар поднял левую руку, на которой стояло клеймо раба, и ткнул ненавистную отметину ей прямо в лицо. — Ты думаешь, я…
— Анвар! — Дверь каюты распахнулась. На пороге стояла растрепанная Ориэлла с бледным, искаженным лицом. — Анвар, Миафан ищет нас! Думаю, он знает, куда мы бежали!
— Что? — вскочил на ноги Анвар. — Как? Волшебница закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
— Он высматривает нас, возможно, с помощью кристалла — это самый надежный способ. Я даже не знала, что он умеет — это было особым талантом Финбарра. — Ее рот искривился: воспоминание о единственном друге, погибшем от руки Верховного Мага, причиняло ей боль. — Должно быть, он напал на наш след на реке — мне пришлось использовать магию, чтобы перебраться через плотину, — и догадался, куда мы двинемся дальше. Теперь он обшаривает океан — я была на палубе и почувствовала это.
— Боги! Он обнаружил нас? Ориэлла покачала головой.
— Я успела закрыться. Он пока только пробует, его сила еще не окрепла. Думаю, это ново для него. Но он скоро научится, ведь у него есть Чаша, из которой он черпает силу. Миафан не отступит, пока не разыщет нас.
— Что же нам делать? — Анвар дрожал от страха. — А вдруг он пошлет за нами этих тварей? — лицо Ориэллы исказилось, и юноша проклял себя за то, что так неосторожно напомнил ей о чудовище, убившем Форрала, но когда она заговорила, голос ее был спокоен:
— Нет. Я сомневаюсь в этом. Похоже, он не в состоянии управлять призраками Чаши, после того как они вырываются на свободу. — Она вздрогнула.
— Как подумаю, что эти твари разгуливают по Нексису… Но сюда они вряд ли доберутся. Впрочем, не радуйся, Анвар. Миафан может придумать кучу других способов, и единственное, что мы можем сделать — это спрятаться. Мне придется прикрывать нас всех, весь корабль — и постоянно.
— Но госпожа, это невозможно! — Анвар пришел в ужас, вспомнив как измотало ее применение волшебной силы на реке. — Нам плыть еще не меньше трех дней, а ты и так уже устала!
— Знаю, но ничего не поделаешь. Я обязана попытаться, иначе нам не выжить, и ты должен мне помочь.
— Я?
Ориэлла кивнула.
— Мне нельзя спать. Если я усну, мой щит исчезнет и оставит нас открытыми его оку. Боюсь, это значит, что тебе самому тоже придется бодрствовать. Говори со мной, пой мне — бей меня, если ничего другого не останется, — в общем, делай все что угодно, но не давай мне заснуть, Анвар, или мы пропали. Обещай, Анвар.
— Обещаю; госпожа, — уверенно сказал Анвар. «Но не знаю как», — мысленно добавил он, представив то длинное изнурительное бодрствование, которое им предстоит.
День уже клонился к вечеру, когда Элизеф без стука вошла комнату Верховного Мага. Миафан, прищурившись, пристально вглядывался в кристалл, лежащий перед ним на черной ткани. Он поднял голову, и его темные глаза вспыхнули, едва он увидел волшебницу.
— Во имя всего святого, Элизеф, нельзя ли оставить меня в покое? Разве ты не знаешь, как это тяжело? Если бы не записки Финбарра…