Занна распахнула дверь, и в нос ей ударил острый запах духов. Комната напоминала поле битвы — пудра рассыпана по ковру, все бутылочки и флакончики перевернуты, стол залит лосьонами, повсюду жирные отпечатки цветных ладоней
— на обоях, на мебели и даже на покрывале. С перекошенным лицом Сара, как заведенная, колотила Антора.
Занна ненавидела мачеху, но любила брата, и сейчас два этих противоположных чувства, соединившись, вспыхнули ослепляющей яростью. Не задумываясь, Занна бросилась вперед:
— Оставь его в покое, ты!.. — Она вырвала ребенка из рук Сары. Та закатила ей пощечину, и девочка вышла из себя. Она ответила одним хорошим ударом, Сара взмахнула кулаками, и обе покатились по полу, кусаясь, царапаясь и визжа, как дикие кошки. Антор подумал и тоже решил присоединиться к этим жутким воплям.
Никто не слышал, как вошел Ваннор. Они почувствовали его присутствие, только когда он растащил их в разные стороны. При одном взгляде на его лицо огонь гнева Занны превратился в пепел ужаса. Повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями Антора. Внезапно от двери донесся смешок:
— Провалиться мне на месте, Ваннор, да у тебя здесь настоящие тигрицы! Я и не знал, что ты держишь дома целый зоосад!
Стоящий в дверях незнакомец, очевидно, присутствовал при драке. От стыда Занна не знала, куда себя деть, но, несмотря на это, почувствовала, как встрепенулось ее сердечко при виде юного красавца.
Ваннор задохнулся от гнева, но все же взял себя в руки и, повернувшись к юноше, выдавил улыбку.
— Послушай, Янис, не пойти ли тебе вниз, а я уж как-нибудь сам здесь разберусь! Где у нас вино, ты знаешь.
Пока он говорил, Сара успела собраться с мыслями, и едва незнакомец ушел, схватила мужа за рукав:
— Ты представляешь, Ваннор, она ударила меня! И посмотри, что натворил этот мерзкий ублюдок! Я настаиваю, чтобы ты их наказал, или…
— Или что? Ты вернешься в свою лачугу, откуда я тебя вытащил? — Лицо Ваннора стало каменным, а Сара побледнела и тут же закрыла рот. Занна с облегчением вздохнула. Эта тварь так очаровала отца, что девочка боялась, как бы он не принял ее сторону, однако ее облегчение было недолгим. Ваннор повернулся к ней, и Занна поняла, что неприятности ждут не только мачеху.
— Ступай к себе! — прорычал он. — С тобой я поговорю потом!
Занна приготовилась к отцовскому гневу, но ей было больно видеть его расстроенным.
— Я думал, что могу рассчитывать на твой здравый смысл, — огорченно сказал Ваннор. — Я знаю, как тебе недостает матери, — ты думаешь, я сам не тоскую? Конечно, тебе тяжело видеть Сару на ее месте, но я не позволю превратить мой дом в поле битвы. Сара твоя мачеха, так что изволь обращаться с ней соответственно!
Занна задыхалась от слез. Она была не в силах говорить. Ваннор собирался уже уходить, но быстро повернулся, подошел и обнял девочку. Оказавшись в объятиях отца, Занна зарыдала в голое.
— Послушай, малышка, не плачь. Я не такой дурак, чтобы взваливать всю вину на тебя одну. Я поговорил с Сарой. — Он помрачнел, и Занна задумалась, что же такое он сказал мачехе. — Она больше не тронет Антора, обещаю. Но Сара не привыкла к детям, и…
— Черт побери, папа, зачем ты придумываешь ей оправдания? Неужели ты не видишь, что она… — безумные слова сорвались с языка Занны, и, прежде чем она успела договорить, Ваннор закатил ей пощечину.
— Попридержи язык, девчонка, или, клянусь богами, я… — С перекошенным от ярости лицом Ваннор, хлопнув дверью, вышел из комнаты.
В подавленном настроении он спустился вниз, пристыженный разговором с дочерью, измотанный сценой у Сары. Он обожал Их обеих, но почему же они никак не могут ужиться вместе? Купец потер виски. Боги, ну и ночка! Когда сегодня утром он уходил, все шло как обычно, и вот через несколько часов он вернулся и обнаружил дома настоящий бедлам.
К этому времени Ваннор уже успел успокоить ревущего сына, передать его ощетинившейся Дульсине (та, судя по ее лицу, собиралась сказать ему несколько слов еще до исхода ночи) и уволить няньку, которая строила глазки садовнику, пока Антор, веселился в комнате у мачехи.
Отправив зареванную девушку собирать вещи, он оказался лицом к лицу с разъяренной кухаркой, которая уже собрала свои пожитки и объявила, что если его больше не устраивает ее праздничный обед, то пусть впредь сам его и готовит. Выпалив это, Хебба гордо прошествовала вон из дома, и в довершение к этим несчастьям, Сара отказалась с ним разговаривать, а потом он еще и ударил свою дочь. «Что же это будет за праздник?» — горько подумал Ваннор.
Только в благословенной тишине библиотеки хозяин вспомнил о своем госте и застонал. Если этот болван решился явиться прямо сюда, значит, положение и впрямь критическое.
Едва Ваннор вошел в комнату, Янис, сидевший у ревущего камина, вскочил на ноги. На его красивом лице читалось крайнее беспокойство.
— Ваннор, прости, что пришел вот так. Я помню, что ты говорил о конспирации, но… — Он отвел глаза. — О боги, — пробормотал он. — Я не виноват, клянусь! Откуда мне было знать, что они…