Миафан был ошеломлен. Он шагнул к Форралу, намереваясь погрузить его в вечное забвение, но Ориэлла быстро встала между ними и резко взметнула вверх руку. Воздух заискрился, и перед Верховным вырос магический щит. На лице девушки читалась неприкрытая ненависть.
— Только попробуй, Миафан, — прорычала она. — Я не зря была твоей ученицей. Посмотрим, чему ты меня научил!
Она говорила всерьез. Миафан приблизился к грани, за которой мог полностью ее потерять, и все его бережно взлелеянные планы грозили рухнуть. Но Верховный Маг воспитал в себе многолетнюю привычку к притворству, и, будучи искусным интриганом, понимал, какую совершил ошибку, когда позволил своей похоти выйти наружу. С чего он взял, что стоит лишь завладеть ее телом, как и сердце ее будет принадлежать ему? Безмозглый дурак! Это же не простая смертная девка, которую можно ослепить силой и властью. И теперь, из-за его неуклюжей поспешности, он толкнул ее прямо в руки — ив постель — это грязного наемника. Ну что ж, приходится расплачиваться за собственную глупость.
Миафан знал, что должен снова завоевать доверие Ориэллы — и ради этого ему придется поступиться своей гордостью. Дрожа от напряжения, он справился с собой и даже изобразил нечто похожее на раскаяние.
— Ориэлла, пожалуйста, прости меня. Я действительно сожалею — обо всем. Я вел себя ужасно, и я хочу искупить это. Прими мои глубочайшие извинения, Форрал. Мне давно уже пора привыкнуть, что Ориэлла так к тебе относится. — Он вздохнул. — Не могу сказать, что одобряю это — но я люблю свою воспитанницу и ценю твою службу. Если вы действительно все взвесили, я должен смириться. Будьте счастливы, столько, сколько сможете.
Он закончил, но Ориэлла по-прежнему недоверчиво смотрела на него и не опускала щита.
— Моя дорогая, прошу тебя, — Миафан даже пустил слезу. — Не будь такой жестокой. Я погорячился, но я скорее откажусь от всего, чем соглашусь потерять твое доброе расположение. Клянусь своей магией, я принимаю и уважаю твое решение.
— Благодарю тебя. Владыка. — Ответ был произнесен спокойно, но с заметным оттенком облегчения. Ориэлла расслабилась и наконец опустила свой щит. Однако если раньше она бросилась бы обнять его, то теперь осталась на месте, положив руку Форралу на плечо. Миафан скрипнул зубами, борясь с волной страстного желания, захлестнувшего его. Боги, когда он наконец возьмет ее, это унижение будет оплачено сторицей…
Ориэлла с Форралом были уже достаточно далеко, когда Верховный дал выход своему гневу взрывом такой силы, что башня содрогнулась до самого основания. Он прошел по дымящемуся ковру, пинками расшвыривая во все стороны обломки мебели, и нажал почерневшую панель. Часть стены со скрипом отъехала, открывая потайную нишу. Миафан запустил туда руку и достал золотой кубок. Усевшись на единственный уцелевший стул, он рассеянно поглядел на улицу и нежно погладил красивый металл, покрытый искусной чеканкой. Чаша была неглубокой, но широкой, с тонкой золотой ножкой и массивным основанием.
Она гудела от внутренней силы — силы такой древней и мощной, что даже воздух вокруг вибрировал. Миафан улыбнулся. Еще не все потеряно — в пещере, открытой Финбарром, он нашел этот бесценный предмет и тайно похитил его, прежде чем чашу могли обнаружить остальные. Впрочем, никто, кроме Верховного Мага, не знал, что это такое.
В темные годы, наступившие вслед за Катастрофой, большая часть истории и преданий древнего Волшебного Народа была утрачена. От сияющей Прошлой Эпохи остались лишь разрозненные красочные легенды, настолько искаженные временем, что правду невозможно было отличить от выдумок менестрелей и бабушкиных сказок. Однако теперь Миафан знал, что по крайней мере одна легенда не лжет
— та, в которой говорится о четырех могущественных магических Талисманах четырех Стихий — об Арфе Ветров, Жезле Земли, Пламенеющем Мече и Чаше Жизни. И хотя сейчас Чаша приняла форму золотого кубка, Миафан был уверен, что держит в руках ее воплощение, возможно, специально измененное, чтобы сокрыть Древний Талисман. У него не было никаких сомнений, что в кубке содержится сила Чаши и что со временем он научится повелевать ею.
Глаза Миафана горели. Дайте только срок — и горе тому, кто осмелился перечить Владыке! Ориэлле, Форралу, Ваннору — и Анвару, этому проклятому выродку, который посмел помешать ему, когда он был так близок к своей цели. Пусть радуются своей маленькой победе! Пусть Финбарр, как слепой крот, копается в архивах и, сам того не подозревая, снабжает своего Владыку знаниями, которых ему пока недостает, чтобы подчинить весь мир своей воле. Пусть Ориэлла жадно совокупляется с этим трижды проклятым похотливым солдафоном в счастливом неведении о судьбе, которую он, Миафан, ей уготовил…