Ислам – это живая и энергичная религия, она обращается к сердцам, умам и совести десятков или сотен миллионов, давая им образец честной, благоразумной и богобоязненной жизни. Окаменел не сам ислам, а лишь его ортодоксальные формулы, догматика, социальная апологетика. Именно здесь и есть главное расхождение, недовольство которым присуще большей части образованных и разумных его последователей и чья опасность для будущего совершенно очевидна. Никакая религия в конечном счете не сможет противостоять распаду, когда существует пропасть между желанием подчинить волю своих последователей и обращением к их интеллекту. То обстоятельство, что для подавляющего большинства мусульман проблема расхождения еще не существует, служит оправданием для уламов[982], которые не торопятся принимать поспешные меры, предписываемые модернистами. Однако распространение модернизма – это предупреждение о том, что пересмотр формул нельзя откладывать бесконечно.
Пытаясь выявить истоки и причины подобного «окаменения» догм ислама, мы, возможно, найдем также ответ на вопрос, задаваемый модернистами и оставшийся для них без ответа, – вопрос о том, каким образом можно переформулировать фундаментальные принципы ислама, не касаясь при этом его сущностных элементов[983].
Последняя часть фрагмента нам уже хорошо знакома: здесь предполагается, что именно нынешние традиционные ориенталисты способны реконструировать и переформулировать Восток, учитывая, что сам он этого сделать не в состоянии. Отчасти ислам Гибба существует
