Мне любопытно было узнать, почему деспот запретил драконам двигаться по воздуху, но не время для расспросов, да и уже зная Грегордиана, можно было предположить, что, скорее всего, это был некий акт демонстрации собственного превосходства, указывающий, где чье место на будущих переговорах. Лететь — для драконов наверняка самый комфортный и безопасный способ передвижения, и на этом уровне им сложно что-либо противопоставить. Я видела, в какую жуткую огромную рептилию превращался Раффис, и могу себе представить, что такое целая стая таких монстров. Так что со стратегической и психологической точки зрения Грегордиан был абсолютно прав, лишая драконов преимуществ и физического комфорта, вынудив топать своими ногами и в человеческой ипостаси.
— Да, их он и ждал, — подтвердил Ерин. — Драконы появились в середине ночи. Мне не очень хорошо было слышно, о чем Хакон говорил с ними в момент приветствия. Но зато всю беседу в пиршественном зале, куда он их позже пригласил, уловил до последнего слова.
Ерин сел прямее, отстраняясь от отца, и опустил укутывавшее его одеяло, и мне стало видно место ранения под ключицей. Выглядело оно до сих пор плачевно, но все же жуткого куска дерева, терзавшего его плоть, не было и кровотечения тоже. В принципе, такая степень заживления у человека наблюдалась бы недели через две, а то и больше, и это не могло не радовать.
— Этот… заносчивый полукровка заявил им, что тебе, мой архонт, осталось владеть Тахейн Глиффом считанные дни, — говоря это, парень сильно насупился и гневно сопел, сжимая кулаки, — и они совершат большую ошибку, если поторопятся и заключат мирный договор сейчас, когда его гарантом выступит нынешний деспот.
Я подняла глаза на лицо деспота, ожидая вспышки его гнева, но, как ни странно, он хранил полную невозмутимость.
— Логично, — прокомментировал он слова Ерина. — Если мирный договор с Закатным государством с обещанием вернуть якобы их земли заключат прямо сейчас, то у сиятельной четы будут все основания не выполнять этот пункт, случись со мной что.
Я с усилием прочистила горло, игнорируя жжение и проскрипела:
— Я что-то не пойму, ваши король с королевой хотят союза с драконами или нет?
— Эдна, не смей напрягать горло. Еще рано, — строго сделал мне замечание деспот, но однако же снизошел до дальнейших пояснений. — Если в Закатном государстве все именно так плохо, как нам озвучил Хакон, то они вынуждены его хотеть. Но это не значит, что, когда угроза минует, они не решат вернуть все к первоначальному положению вещей. В этом случае они всегда могут сослаться на мое самоуправство или, скажем, объявить предателем, вступившим в сговор с врагом.
— Фейри! — фыркнула я пренебрежительно.
— Фейри, — согласился Грегордиан. — Дальше, Ерин!
— Драконы возражали ему, что на данный момент их интересует только освобождение принца Раффиса целым и невредимым, а земли рано или поздно они и сами отвоюют.
— Заносчивые ящерицы! — усмехнулся Грегордиан. — Пусть попытаются!
Вот же мужские странности! На то, что Хакон нагло заявляет, что со дня на день готов отнять у него все, ему плевать, до возможного вероломства собственных монархов тоже нет дела, а вот на драконов злится.
— В общем, следующие несколько часов я слушал, как Хакон по-всякому лизал заносчивые драконьи задницы, увещевая их не идти к тебе, мой архонт, прямо сейчас, а вернуться на свою территорию и подождать несколько дней. До того момента, пока он в качестве нового архонта Приграничья и владетеля Тахейн Глиффа, не пришлет им, как он выразился, «собственное приглашение с позволением передвигаться над своей землей, как и подобает столь достойным созданиям, каковыми являются великолепные драконы». Тфу! — смачно сплюнул Ерин в конце. — А еще он поклялся им именем нашей Богини, что принцу Раффису ничего не угрожает сейчас, благодаря именно его, Хакона, усилиям, и он живет в условиях достойных его персоны.
— И даже не соврал, — презрительно хмыкнул Грегордиан. — Конечно же, рептилии согласились.
— Да, — вздохнул Ерин. — Их предводитель сказал, что несколько дней роли не играют, раз безопасность их принцу гарантирована, а фейри пусть сами разбираются в своих внутренних делах и хоть все переубивают друг друга, им от этого только лучше.
— Это все, Ерин? — в голосе Алево отчетливо прозвучало раздражение. — Ради этих сведений ты позволил себя ранить и едва не умер, добираясь сюда?
Сказано было так, будто новость, принесенная его сыном, практически ерунда, недостойная затраченных усилий. Я, конечно, может, и не понимаю, зачем Хакону все эти манипуляции, но однозначно не просто так!
— Нет, отец, это не главное! — ненавязчиво огрызнулся Ерин.
— Я так и подумал, что ты не с того начал, — хмурился асраи. — Видно, я плохой учитель собственному сыну. Давай уже выкладывай!
