Орикс и Коростель полностью

– Что происходило в том гараже? – спросил Джимми. Он никак не мог успокоиться, он выспрашивал про ее прошлое, он должен был выяснить все. Все детали важны, любой ранящий осколок ее прошлого – огромная ценность. Может, он добивался ее гнева, но так его и не увидел. Либо гнев ее прятался слишком глубоко, либо его вообще не существовало. Но Джимми отказывался в это верить. Она ведь не мазохистка и отнюдь не святая.

Они лежали на кровати у Джимми в спальне, смотрели телевизор, подключенный к компьютеру, – какой-то зоофильский порносайт, две обученные немецкие овчарки и выбритый альбинос, покрытый татуировками, изображающими ящериц. Звук выключен, одни картинки: эротические обои.

Они ели ужин, взятый навынос в ближайшем торговом центре: крокеты из «Пухлокур», жареные соевые ломтики и салат. В салате был шпинат из парников ОП: никаких пестицидов – по крайней мере, их наличие не признавалось, – и капуста с огромных капустных деревьев, непрерывное производство, очень эффективно. Капуста отдавала канализацией, но специальный соус отбивал этот привкус.

– В каком гараже, Джимми? – спросила Орикс. Она пропустила его слова мимо ушей. Ей нравилось есть руками, приборы она ненавидела. Зачем совать в рот большой кусок остро заточенного металла, говорила она. От этого еда на вкус как жесть.

– Ты знаешь, какой гараж, – сказал он. – В Сан-Франциско. Этот извращенец. Этот дегенерат, который тебя купил, притащил сюда и заставил свою жену сказать, что ты была у них служанкой.

– Джимми, почему ты вечно придумываешь такие гадости? Я никогда не была ни в каком гараже. – Она облизала пальцы, разорвала крокету на кусочки и один скормила Джимми. Потом разрешила ему облизать ее пальцы. Он провел языком по маленьким ногтям. Максимальная близость, которую она могла ему позволить, не став пищей: она была в нем – часть ее была в части него. Во время секса наоборот: он был в ней. В старых книгах возлюбленные говорят: Ты будешь моя. Никогда не говорят: Ты будешь мной.

– Я знаю, что это была ты, – сказал Джимми. – Я видел фотографии.

– Какие фотографии?

– Так называемый скандал со служанками. В Сан-Франциско. Этот старый страшный урод заставлял тебя заниматься с ним сексом?

– О, Джимми, – она вздохнула. – Так вот ты о чем. Я это видела по телевизору. Почему ты думаешь об этом человеке? Он был такой старый, что почти умер.

– Нет, ты скажи, он делал это?

– Никто не заставлял меня заниматься сексом в гараже. Я же тебе сказала.

– Ладно, уточнение: никто тебя не заставлял, но ты это делала?

– Ты не понимаешь меня, Джимми.

– Но я хочу понять.

– Разве? – Пауза. – Хорошая картошка. Только представь себе, Джимми, миллионы людей во всем мире никогда не пробовали такие жареные ломтики! Мы с тобой везунчики!

– Скажи мне. – Это точно была она. – Я не буду злиться.

Вздох.

– Он был хороший человек, – сказала Орикс голосом доброго сказочника. Иногда Джимми казалось, что она импровизирует, просто чтобы его ублажить, иногда – что все ее прошлое, все, о чем она рассказывала, изобрел он сам. – Он спасал девушек. Он оплатил мой билет на самолет, как и говорили в новостях. Если бы не он, меня бы здесь не было. Ты должен быть ему благодарен!

– Почему это я должен быть благодарен лицемерному ханже? Ты так и не ответила на мой вопрос.

– Ответила. А теперь давай про это забудем.

– Долго он тебя там продержал, в этом гараже?

– Это была скорее квартира, чем гараж, – сказала Орикс. – У них в доме не было места. Я была не единственная девушка, которую они к себе взяли.

– Они?

– Они с женой. Они пытались нам помочь.

– А она ненавидела секс, так ведь? Поэтому они взяли тебя в дом? Чтобы ты избавила ее от домогательств старого козла?

Орикс опять вздохнула.

– Почему ты думаешь о людях только плохо, Джимми? Она была очень возвышенным человеком.

– Хрена с два.

– Не ругайся, Джимми. Я хочу, чтобы мне было хорошо с тобой. У меня не очень много времени, мне скоро уезжать, у меня дела. Почему тебя волнуют вещи, которые случились так давно? – Она склонилась над ним, поцеловала его – на губах еще оставался вкус «Пухлокур».

Мазь, маслянистый, шикарно, чувственно, сладострастно, распутно, восхитительно, – пронеслось в голове у Джимми. Он тонул в словах и чувствах.

Потом он спросил:

– Куда ты едешь?

– Куда-то. Я тебе оттуда позвоню. – Она не скажет.

Начинается та часть истории, которую Снежный человек прокручивает в голове раз за разом. Его преследует если бы. Но если бы что? Что он мог сказать или сделать иначе? Какой его поступок изменил бы ход событий? По большому счету никакой. А по малому?

Не ходи. Останься. По крайней мере, они были бы вместе. Может, она бы выжила – почему нет? И тогда была бы с ним здесь, сейчас.

Мне надо прогуляться. Я только в торговый центр. Нужно воздухом подышать. Хочу пройтись.

Позволь мне пойти с тобой. Тут опасно.