Но у Джимми не было дурных предчувствий. В тот вечер он был счастлив. Счастлив и ленив. Она пришла час назад. Пришла от Детей Коростеля, показала им новые листья и траву, была еще мокрая, только что из душа. В каком-то кимоно с красными и оранжевыми бабочками, в темную косу вплетена розовая лента, коса обмотана вокруг головы. Орикс пришла запыхавшаяся, возбужденная и радостная (или очень хорошо имитировала радость и возбуждение), и первым делом он распустил ей волосы. Ее коса трижды обмоталась вокруг его ладони.
– Где Коростель? – прошептал он. Она пахла лимонами и свежей листвой.
– Не волнуйся, Джимми.
– Но все же где?
– Он не в «Пародизе», он ушел. У него встреча. Он не захочет меня видеть, когда вернется, он сказал, что сегодня будет думать. Когда он думает, он не хочет секса.
– Ты любишь меня?
Этот смех. Что он значил?
Прошло время. Она снова заколола волосы, надела кимоно и подвязала его кушаком. Он стоял у нее за спиной и смотрел в зеркало. Хотел обнять ее, снять все, что она только что надела, начать сначала.
– Не уходи, – сказал он, но ей без толку говорить
– Я скоро вернусь, – ответила Орикс, надевая маленькие красно-розовые сандалии. – Принесу пиццу. Хочешь к ней что-нибудь, Джимми?
– Почему бы нам не бросить всю эту ерунду и не сбежать куда-нибудь, – сказал он, поддавшись порыву.
– Сбежать отсюда? Из «Пародиза»? Зачем?
– Мы сможем быть вместе.
– Джимми, ты смешной! Мы же сейчас вместе!
– Мы можем сбежать от Коростеля, – сказал Джимми. – Нам не придется прятаться, мы можем…
– Но, Джимми. – Удивленный взгляд. – Мы нужны Коростелю.
– Я думаю, он все знает, – сказал Джимми. – Про нас с тобой. – Он не верил в это, верил и не верил. Конечно, в последнее время они становились все безрассуднее. Как мог Коростель не заметить? Может ли человек, настолько умный в одних областях, быть таким идиотом в других? Или Коростель еще хитрее Джимми? Если и так, признаков не было.
Джимми проверял свою комнату: искал жучки, мини-камеры, микрофоны. Он знал, что нужно искать, – так ему казалось. Но ничего не находил.
Были признаки, думает Снежный человек. Были, а я не заметил.
К примеру, однажды Коростель спросил:
– Ты смог бы убить того, кого любишь, чтобы избавить его от страданий?
– Ты про эвтаназию? – спросил Джимми. – Спустить в унитаз любимую черепашку?
– Просто ответь, – сказал Коростель.
– Я не знаю. Что за любовь, что за страдания?
Коростель сменил тему.
Потом как-то за обедом он сказал:
– Если со мной что-нибудь случится, я рассчитываю, что ты позаботишься о проекте «Пародиз». Когда меня здесь нет, вся ответственность на тебе. Это официальный постоянный приказ.
– Что значит – «что-нибудь случится»? – сказал Джимми. – Что такое с тобой случится?
– Ну, ты знаешь.
Джимми решил, что он имеет в виду похищение или покушение со стороны оппозиции: постоянная угроза для гениев из ОП.
– Конечно, – сказал он, – но, во-первых, у тебя потрясающая система безопасности, во-вторых, тут есть люди, которые разбираются в этом куда лучше меня. Я просто не потяну проект, я же в науке дуб.
– Эти люди – специалисты, – сказал Коростель. – Они не смогут нормально общаться с нашими моделями, им просто терпения не хватит. Даже мне не удается. Не могу настроиться на их волну. А ты – специалист общего профиля.
– То есть?
– Ты тоже можешь часами сидеть и ничего не делать. Прямо как они.
– Ну, спасибо, – сказал Джимми.
– Нет, я серьезно. Я хочу – я хотел бы, чтобы это был ты.
– А как же Орикс? – спросил Джимми. – Она гораздо лучше знает Детей Коростеля. – Джимми и Орикс называли их «Дети Коростеля», но сам Коростель – никогда.
– Если меня здесь не будет, не будет и Орикс, – сказал Коростель.
– Она что, устроит самосожжение? Чушь какая! Может, она принесет себя в жертву на твоем погребальном костре?
– Что-то в этом роде, – усмехнулся Коростель. Джимми тогда счел это шуткой и свидетельством исполинского Коростелева самомнения.
